3
Дашка сидит напротив и уминает свой бургер. Майонез по щеке размазался, изо рта свисает полкусочка помидора, а к подбородку прилип салат. И вот это вот она мне загоняет про искусство и красоту?
Мелкая раз в полгода разрешает себе схомячить что-нибудь вкусное, для нее это праздник настоящий, вот и пришлось после театра ее еще и кормить. Я обычно вместе с ней жую, да и без нее тоже часто ем в таких забегаловках, а щас че-то совсем не хочется. Дашка мне картошку свою под нос сует, я ее автоматом в рот закидываю и не замечаю. Че-то пресное все, не соленное. Вообще вкуса нет… Может, это даже хорошо, если я тоже заболел. Можно пару зачетов пропустить, типа по уважительной причине...
Серега звонил, говорит, еще ребята подошли, они всю ночь сидеть собираются. Но я решил уже к нему не идти сегодня. Че-то нет настроения торчать в шумной компаним после такого. Не могу нормально объяснить, какого. Необычного что ли, не от сюда как будто.
Дашка что-то рассказывает, а у меня перед глазами стоит девушка в черном платье, вертящаяся на одной ноге. И не свалилась, надо же. Мне вообще показалось сначала, что это королева лебединая. Похожи они были, но в глазах у черной искорки какие-то мелькали. Мне от них жарко стало, даже в дебильной парадно-выходной рубашке.
— Дашка, слышь, а кто танцевал за черную лебедиху? Ну, и белую? Кто они?
— Сём, ты че-е-его, — у мелкой от смеха кола фонтаном прыскает из носа. — Партию Одетты и Одиллии одна артистка танцует всегда! Ну, или почти всегда!
Я давлюсь картошкой, кашляю, аж в глазах слезы стоят. Не знаю, почему меня эта новость так тряхнула.
А Дашка все трещит и трещит. Доела уже, собрались, пошли к метро, а она все не умолкает. Уже на эскалаторе зачем-то опять ее спрашиваю:
— А ты знаешь ее? Ну, эту черно-белую лебедиху?
Мелкая смотрит на меня, ехидно прищурившись. И где манеру-то такую взяла? У мамы или у подружек своих особо одаренных? Уже ляпнуть что-то хотела, но вдруг глазенками как захлопает. И пальцем тычет, тычет. Куда-то наверх, за мою спину. Оборачиваюсь, мельком осматриваю девушку, стоящую за мной. Ну, ниче особенного, в принципе. Волосы красивые, волнистые. Наушники тонкие торчат, шарф огроменнй.
Деваха, видимо, почувствовала, что я на нее пялюсь, и вдруг резко поднимает на меня глазища. Печальные, сосредоточенные. Я аж подскакиваю и быстро отворачиваюсь. Сердце шарахается где-то между ушами, во рту все сохнет.
— Она? — одними губами спрашиваю у Дашки.
Мелкая быстро-быстро кивает. Башка щас отвалится, дурочка. У нее от восторга даже пятна на щеках выступают.
Спускаемся, как работы заходим в вагон, боясь обернуться. Поезд трогается, и я в отражении вижу, что она зашла за нами.
Я весь потею под курткой, а по телу – дрожь, как от холода.
— Дашка, слышь, — наклоняюсь к мелкой и чуть ли не ору в ухо, — иди, подойди к ней. Автограф там возьми, или номер телефона!
— Сём, ты чего, дурак? — Дашка раздраженно меня отталкивает и смотрит так сердито-сердито. — Я стесняюсь, я не пойду! Иди сам для меня автограф возьми. Ты же мой старший брат, Сёма!
— И че, что старший? Дашка, ну она же тебе нравится, ну! Иди, а то она выйдет сейчас! — я толкаю мелкую в сторону балерины, но эта зараза очень крепко держится за поручень.
— Сёма! Отвянь! Я маме расскажу, что ты не взрослый совсем!
— Дашка! Ну, че ты! Ну, подойди!
Вагон останавливается. И сердце у меня как будто тоже. Мне так страшно, что она сейчас выйдет. Прям насовсем уйдет и все. Но она осталась стоять. Такая прямая, как струнка. И волосы у нее красивые. Только из-за них я ее не узнал сразу. Я проглаживаю джинсы мокрыми ладонями и делаю пару шагов в ее сторону. Останавливаюсь, зависаю над бабкой, читающей газету. Типа мне тоже интересно. Мелкая яростно машет руками, мол, иди уже, иди!
— Э-э-э-э, драсьте! — я трясу ее за плечо и резко одергиваю руку. Как будто боюсь, что могу ей что-то сломать своей несуразной лапищей.
Она вытаскивает наушник и та-а-аким взглядом холодным на меня смотрит. Язык как будто разбухает, становится огромным. Как будто щас вообще изо рта вывалится. А она продолжает на меня смотреть, вопросительно вскинув тонкую бровку.
— Я это, с сестрой щас вас видел там…
Она молчит.