Размышления Стефана прервал звонок в дверь. Он успел подумать о Бояне, но на пороге стояла соседка в домашнем, расстегнутом на одну пуговицу внизу халатике с большой тарелкой в руках:
– Добрый день! Знаете, мы старомодны, хотя и сторонники сторнации, но все никак не изживем эти старые традиции. Вот, испекла для своих баницу с пореем по бабушкиному рецепту, и, как она всегда делала, решили поделиться с соседями…
«Сторонники сторнации.»
Соседка несколько смущенно смотрела на него, и Стефан сам протянул руку за тарелкой:
– Большое спасибо! Я как раз думал, чем бы мне сегодня позавтракать!
Вероника почему-то смутилась еще сильнее, порозовела и быстро ответила:
– Кушайте на здоровье! Если вам что-то нужно, заходите к нам запросто. Хотите, мы покажем вам город?
– Спасибо, но я бывал здесь. Много лет назад, но все-таки город неплохо помню.
Тогда не было улицы Новой Демократии.
Стефан пропустил мимо ушей ее замечание о старой улице, сменившей название. Простившись с теребящей верхнюю пуговицу халата соседкой, перевернул утомивший его листок цифрами вниз и с удовольствием умял домашнюю баницу. Такую он последний раз ел двадцать лет назад здесь же, в Балкании, ели вдвоем… Но воспоминания сейчас гнал, стал думать о соседях – какая милая, приятная семья. Хорошие, спокойные люди живут в этой хорошей, спокойной стране. Вот только, судя по вчерашним знакомствам в клубе, руководство им WP поставило весьма интересное. Но ведь и сам он приложил к этому руку двадцать лет назад. Чем Стефан лучше того же Марка? Чем сам занимался все эти годы? Какие заказы выполнял…
О многом из написанного за его долгую журналистскую карьеру вспоминать не хотелось. Если не получалось с ходу расшифровать числа с изнанки зеркала, то следовало наконец приступить к делу, на которое он подписался. Стефан взвесил на ладони томик, подаренный отцом Ариэлом, – черный с золотым крестом на обложке:
– Тяжеленький.
Сколько людей читало и перечитывало эту книгу! Скольких она утешила, вдохновила. Стефану от нее ничего не нужно. Он должен просто прочитать ее, исходя из задания, из сказанного Марком: «Там столько устаревшего, поэтому она плохо работает сегодня, не цепляет молодежь, а они – завтрашние взрослые. Почему раньше, несколько веков назад, читали Библию? Неграмотные люди приходили в церковь послушать. Грамотные читали дома. Слушали и переслушивали, читали и перечитывали одно и то же. Потому что читать-то почти и нечего было. Книги были рукописными, их было мало. Хочешь не хочешь, а сто раз прослушаешь, прочитаешь эту скукотищу несусветную. Чем еще было себя занять тогда, когда у человека не было ни радио, ни телевидения, ни интернета. Тебе нужно доработать Библию, осовременить ее.»
Стефан, конечно, не считал себя молодежью, но работа приучила его думать об аудитории, для которой пишет. Вот и теперь – представил двадцати-, тридцатилетних, тех, кто, по словам Бруно – хозяина домика на Капри, верит только в кока-колу. Стефан вздохнул: конечно, нужно было бы проштудировать эту книгу давно, еще в школе, в университете, но уже тогда у него были причины не тратить время на бесполезное, с его точки зрения, чтение, на обсуждение его с кем бы то ни было. И кто ж знал, что читать, вгрызаться в этот религиозный текст все равно придется.
Раскрыл Священное Писание и, к своему удивлению, обнаружил, что это не одна логично повествующая о делах Божьих книга, а набор очень разных текстов: две главные части – Ветхий и Новый Заветы, в которых множество других, поменьше – «Бытие», «Исход», «Левит», «Числа», «Второзаконие», «Иисус Навин», «Судьи», «Руфь» и еще, и еще, и еще.
– Что же…
Не мудрствуя лукаво, приступил к чтению с первой страницы:
«В начале сотворил Бог небо и землю.
Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.
И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.
И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.
И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.
И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды.
И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом. И был вечер, и было утро: день второй.
И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями. И увидел Бог, что это хорошо…