— О, ну семья у меня большая. Не скажу, что самая дружная и образцовая, но неплохая. Моя мама много лет работала переводчиком, а папа чисто рабочий человек, посвятил себя строительству. Сейчас они счастливо проводят пенсию в Ластресе, выращивают орхидеи и два раза в неделю идут рыбачить на пляж. Шестеро моих братьев, — на этом моменте Ленси поперхнулась кусочком помидора.
— Шестеро?!
— Да, шестеро, — улыбнувшись, я подал ей белые салфеточки, — разъехались кто куда. Франция, Великобритания, Чехия, едва ли не граница Испании и так далее. Один даже ушел в Норвежский монастырь!
Видимо, я сказал это с таким шоком, что девушка даже засмеялась. До сих пор не могу смириться, что Аарон, самый неусидчивый из нас, подался в монахи. Так еще и в Норвегию!
— Видимся мы, мягко говоря, редко, но иногда бывает. Раз в год, может, одновременно к родителям приезжаем. Даже наш святоша выбирается.
— Ты говоришь так, будто очень не одобряешь его выбор.
Ленси посмотрела на меня довольно хмуро, а я опустил взгляд, делая очередной укус, и пару секунд точно формулировал мысль.
— Это был его выбор, и я в любом случае его поддерживаю, но мне кажется, что это не его путь. Аарон талантливый человек и мог добиться очень много. Ну в смысле здесь, на грешной земле. — Видимо, не каждый человек способен жить с грехом по соседству.
— Ты так говоришь, будто тоже собираешься в монастырь. Не надо, пожалуйста.
— Кажется, я не очень похожа на святую.
Уж не знаю, о чем она подумала, а я вспомнил день знакомства. Хороший день выдался, продуктивный.
— Это у меня от матери. Эта женщина меня еще в роддоме бросила.
Я притих и отложил еду в сторону, но Ленси, кажется, не собиралась продолжать. Беззаботно раскладывала картофелинки на салфетке: сначала длинные, потом короткие. И с личиком таким умиротворённым.
— А папа?
— Не знаю, и никогда не знала. Я почти до одиннадцати лет в детском доме росла, а потом меня одна из наших учительниц удочерила. Имакулэда умерла пару лет назад.
Я, взрослый начитанный человек, сейчас не нашел слов. Бедная девочка, получается, почти все детство одна росла. Без родителей, дома, настоящей любви. Я подсел чуть ближе и накрыл ее ладонь своей, сжимая тонкие пальцы. Вряд ли ей нужны пустые слова.
— Я в нашей квартире сейчас живу. Пришлось, конечно, многое переделать, но переезжать не хотела, тут и место хорошее, и до академии пару минут идти. Кстати, за учебу тоже нужно спасибо сказать Име: она специально деньги собирала для моего поступления. На первый год учебы и в целом жизни хватило, а потом на работу вышла и начала профессионально рисовать. Помню, на деньги с продажи моей первой картины купила себе плитку дорогущего шоколада, а потом едва ли не рыдала, потому что нужны были гораздо более важные вещи, чем сладости.
Ленси тяжело вздохнула, а после приняла более ободренный вид и вновь принялась за еду. Но я стал чувствовать себя неуютно, потому что первым рассказал о своей большой семье, и, вероятно, она расстроилась, так как сама подобного не имела.
— Ой, не смотри так. Потом-то жизнь стала налаживаться. На каникулах пахала на нескольких работах, зарплату под накопительный откладывала в банк и в итоге учебный год жила спокойно. Плюс стипендию получаю, да и картины нет-нет, но уходят. В общем, встала на ноги. Сейчас вот даже кавалер появился, — девушка мне подмигнула, уже весело улыбаясь.
И мне легко стало, что такой тяжелый для нее момент прошел. И теперь, зная, как тяжело ей было вступить во взрослое плавание, я постараюсь сделать ее жизнь как можно проще.
— И деваться никуда не собирается.
— Пф, да попробуй только. Кстати, давно спросить хотела. Почему реклама?
— Ммм, ну это просто… — я запнулся, вытягивая из-под булки крупное кольцо маринованного лука. — Мне школа довольно тяжело давалась в целом, чего уж говорить о математике или физике, а вот рисовать на планшете обожал, и получалось классно. Родители не давили из-за оценок и позволяли обучаться тому, что интересно, поэтому к концу школы у меня был высокий навык цифрового рисунка. Собственно, ни с институтом, ни с работой проблем не возникло. Живу один, родители более, чем обеспеченные люди, так что денег жопой жуй, прости Господи.
Валенсия засмеялась с полным ртом, чуть не подавившись, а я демонстративно тяжело вздохнул и покачал головой, от чего она затряслась еще сильнее.