Ленси завозилась, убирая ноги с моего живота. Мы лежали на моей кровати в весьма уютной позе, девушка готовила какие-то лекции, а я занимался философией. Обычным явлением стало подобное совсем недавно, когда она пришла ко мне после лекций и сказала, что дома ей скучно.
— Да вот думаю, идти на работу или нет. Хочу передохнуть, но и деньги надо в дом приносить.
Брюнетка переползла ко мне на грудь и положила подбородок мне на плечо. И я кожей ощутил, как она улыбается.
— Тогда у меня есть к тебе деловое предложение.
***
Бог мой, на что я согласился?!
Сидя на жесткой табуретке, я всерьез переживал за собственную безопасность. Около сорока человек смотрело на меня в далеко не приличном виде, чиркая мужскую фигуру на холстах. Мне же искренне хотелось рыдать. Ноги мерзли, все тело затекло, из одежды одни трусы, и десятки взглядов, направленных на мою скрюченную в «зю-зю» фигуру. Ленси, а то есть корень зла, сидела в первых рядах на круглом стульчике без спинки и ехидно посмеивалась, когда видела мои взгляды, полные отчаяния и безысходности. Даже высокая сухая женщина, видимо, преподаватель, сделала ей замечание. Вот так, Валенсия Диас, вот так, стыдись.
Мне обещали сюрприз, служивший и способом заработка, а в итоге раздели и вытолкали на невысокую сцену. Не то, чтобы меня смущала моя внешность, но к подобному я был немного не готов. Особенно когда разглядел немалое количество мужчин, так же изучающих моё тело.
И терпеть это пришлось почти три часа. Не меняя позу! Ну, Ленси, ты за это поплатишься.
— Адам, напрягите мышцы ног, прошу вас.
Я сморщился от неправильного произношения имени, но сделал, как просили. То подбородок подними, то кисть выверни, то поясницу выгни, то ноги напряги. Лично я считаю, если уж рисовать с натуры, то в естественной позе, а не эмбриона кальмара. Но когда попытался высказаться, на меня так аудитория глянула, что уж лучше было остаться кальмаром.
Очередной вздох прозвучал слишком громко в тишине студии. Только тихие шорохи грифеля о шершавую бумаги и короткий хруст шейных позвонков художников постарше ее нарушали, не считая моего шумного разочарования и усталости.
— О, нет, нет, нет! Не смейте втягивать живот!
Не жизнь — сплошная мука.
Которая, к счастью, вскоре закончилась. Не жизнь, конечно, а эта каторга. Первой закончила Ленси, видимо, пожалев меня, следом и другие потянулись. Один, второй, третий — потихоньку все отложили карандаши и поднимали ладонь, обозначая готовность. Все та же щуплая женщина подошла к каждому, кому-то что показала и шла дальше. Таким образом, финишная прямая длилась около получаса, после чего все встали со своих мест и поаплодировали мне, устало свесившемуся на стул мужчине. Сил хватило только улыбнуться слегка, отсалютовать и отползти за ширму.
Вскоре голоса в студии стихли, свет заглушили до минимального, но я все еще полулежал на узкой лавочке в своеобразной гримерке, часто менял позу и наслаждался похрустыванием усталых косточек.
— Не думал, что искусство — это так тяжело?
Я лениво приоткрыл глаз и с удовлетворением заметил отражение вины на симпатичной мордашке.
— Да.
— Прости, я бы сама никогда не подумала, что неопытному человеку будет сложно позировать. Раньше наши натурщики не выглядели настолько уставшими.
— О, ты меня оскорбила. Я еще и слабаком оказался.
— Нет!
Я тихо рассмеялся от того, как встрепенулась Валенсия, начала лепетать что-то в оправдание, и махнул ей рукой, приглашая сесть рядом. Через полсекунды мне под бок примостилось теплое тельце. Нежные губы прикоснулись к оголенному плечу, ведь я так и не успел одеться.
— Ты у меня самый сильный, просто я хотела сказать, что видела только опытных натурщиков, а сама никогда не позировала, чтобы догадаться, что это настолько тяжело.
— Да ладно, я не обижаюсь. Зато теперь мы можем накупить шоколадок и спокойно объедаться без ущерба для бюджета. И теперь смогу работать в этой сфере, опыт-то имеется. Я ведь был неплох?
— О, ты был очень неплох.
От резко появившихся мурлыкающих ноток в голосе девушки я непроизвольно напрягся. Скользнувший по ключицам язык пустил в кровь тягучее предвкушение, как и легшие на грудь узкие ладони. Ленси медленно перекинула через меня ножку и чуть выше колен, параллельно ведя кончиком языка по плечу к шее. Я довольно выдохнул и положил ладони на оголенные из-за задравшейся юбки бедра, лаская пальцами нежную кожу.