Глава 3
Просыпался я лениво, с великим нежеланием открывать глаза и собираться на работу. Сегодня только вторник, а уже надоели одни и те же лица, требующие скидки, ускоренную работу или продление контракта. Откровенно говоря, уже были мысли сменить место работы, ведь эта контора не отличалась особым престижем и терять там место было бы не так обидно. Но, в любом случае, сегодня идти нужно, так что приходится открыть глаза, встречая свое же отражение в глянцевом натяжном потолке. Проморгавшись немного и привыкнув к яркому свету из окна, я посмотрел на вторую половину кровати. Ленси еще спала, свернувшись на краю кровати. Судя по мелкой дрожи по коже, девочка замерзла, пусть и температура за окнами перевалила за двадцать градусов. Мерзлячка. Я осторожно встал с кровати, чтобы не шуметь и не скрипеть мягким матрасом, поднял плед, который сам же и скинул, и закутал Валенсию. Время на часах показывало начало восьмого утра, значит, стоило бы поторопиться. Плотно закрыв дверь спальни, попал в уже знакомую гостиную, по полу которой была раскидана наша одежда. Собрал аккуратной стопкой шорты, майку и верх белья девушки, оделся сам и поднял упавшую вчера статуэтку танцовщицы, и познакомился с Родриго. Бедная черная рыбка была явно в ужасе от прилетевших в его скромный дом трусиков Ленси.
— Друг, ну ты же понимаешь, какая была ситуация? Уж прости, так вышло.
Лупоглазая рыба таращилась на меня, открывая и закрывая рот, и явно сомневалась в моей адекватности. Собственно, до меня тоже быстро дошло, что я прошу прощения у рыбы из-за того, что кинул к ней трусы. Позволив себе несколько негромких смешков, все-таки вытащил белье из воды, чудом не порвав об искусственные кораллы. Родриго едва не подхватил эпилепсию и спрятался в ракушечном замке. Оставив метания бедной рыбы, отыскал глазами еще одну дверь, надеясь, что это ванная комната, ибо вода от мокрой ткани текла по рукам и уже капала на пол, поэтому я постарался как можно быстрее добежать до белой дверки. И да, меня ожидала белая сантехника и шоколадная плитка. Трусики развесил на сушилке, прицепив светло-розовой прищепочкой, и посмотрел в зеркало, подумав, что я чертовски хорош с отпечатком подушки на щеке. Губы красные, ободранные, вся шея в укусах, на плече приличный отпечаток зубов. Я усмехнулся, касаясь пальцами кровоподтёков и думая, что мне будет на работе за неподобающий вид. Но в принципе ладно, раз уж уходить, то уходить красиво.
Я умылся холодной водой, стараясь не дышать лишний раз на заставленную флаконами раковину. Едва не вытерся мягким халатом, задел ногой бамбуковую вазу с искусственными листьями и с трудом удержался, чтобы не растянуться через порожек. Ванну я покидал, как говорится, от греха подальше. До выхода на работу оставалось чуть дольше получаса, настроение было ромашково-романтичное, так что решил приготовить Ленси завтрак. Готовить я не особо умел, но сообразить тосты с сыром, легкий салат из имеющихся овощей и надавить руками сок из трех апельсинов на столе смог без проблем. Уже когда я промывал доску от капусты, послышался щелчок двери. Я повернул голову и едва не засмеялся от вида девушки. Она стояла в одном пушистом шлепке, замотанная в простыню, вся растрепанная, с немного осыпавшейся тушью и сонными, медленно моргающими глазками.
— Ты не видел мой тапочек?
Все же засмеявшись, отложил доску на полотенце и подошел к Валенсии, быстро целуя в губы. Спросонья она даже не отреагировала, только голову задрала и смотрела с прищуром в мои глаза. Как совенок, которого разбудили рано утром.
— И тебе доброе утро. Мне нужно на работу бежать, так что позавтракай сама, а тапочек под стулом.
Вновь чмокнул ее розовые губки и быстро вышел в прихожую, надевая шлёпанцы. Валенсия посмотрела мне вслед, причмокнув, а потом медленно наклонилась, заглядывая под все стулья. Вытянула искомое и вновь посмотрела на меня.
— Ты придешь еще?
Мысль не ходить сегодня никуда становилась все более и более заманчивой, особенно, когда она, вся такая милая, спрашивает подобное, но подводить людей не хотелось, поэтому я подмигнул Ленси, открывая дверь.
— Если ты этого захочешь.