***
Белая рубашка в мелкую голубую клетку не скрывала засосы и искушенные губы. Начальник устроил разнос и запретил присутствовать на запланированных встречах с клиентами. То, что это мои клиенты, заказавшие мои работы, никого не волновало, так что работы было немного. Поработал над старыми заказами, глянул эскизы для новых, но до конца рабочего дня оставалось еще почти четыре часа. На сайтах с вакансиями не нашлось ничего, связанного со сферой маркетинга. В официанты я, конечно, не пойду, в продавцы и грузчики — тем более, так что подключил себе уведомления на появления определенных предложений и со спокойной душой крутился на офисном стуле. За соседним столом сидел русский парень Олежек, напряженно что-то печатающий, и кидал на меня раздраженные взгляды. Не самый приятный человек, сноб и зануда. В дальнем углу Витто в наушниках создавал звукозаписи для рекламы на радио, а недалеко от него Долорес делала маркерные наброски эмблемы спортивной формы на белой доске. Эти ребята мне нравятся, приятные молодые люди, правда, бывают слишком громкими.
Собственно, вот так вчетвером мы и сидим в небольшом кабинете. Отношения в целом у всех неплохие, но сейчас и поговорить не с кем, все в работе. Я тяжко вздохнул и встал с уже надоевшего за два года кресла.
— Народ, я в столовую. Взять кому-то перекусить?
Кудрявая Долорес вскинула руку с маркером и промычала что-то невразумительное с колпачком во рту, но я и так знаю, что она обожает булочки со смородиной. Вит отрицательно покачал головой, а Олег только сильнее сгорбился и даже не посмотрел на меня. Идиот, ну и сиди голодный.
Открыв стеклянные двери, вышел в коридор. Стрекот клавиатур уже так заел в ушах, что уже даже не раздражал этот преследующий на работе звук. Раньше я жалел, что пошел работать в офис именно из-за него, а сейчас уже привычно и не давит, чего не скажешь о новичках. Проходя мимо очередного кабинета, увидел явно новенькую девушку, сидящую перед ноутбуком и потирающую виски. Молодая совсем, работает недолго и жутко напоминает меня в первые месяцы работы. Уставший человечек с мигренью и лопнувшими в глазах капиллярами. Я сочувственно покачал головой, хоть никто этого и не видел, и пошел дальше, спускаясь на лифте. Третий этаж полностью пропах выпечкой и макаронами с сыром. Да, нас тут кормили, конечно, не изысками, но довольно вкусно.
Улыбчивая тетя Паола, безусловно, знала свою работу и кормила хорошей домашней едой, а ее дочь Элена добродушно рекламировала котлеты матери получше многих наших работников. Сегодня, правда, котлет не было, но это не помешало буфетчице раза три предложить мне натереть больше сырка или добавить куриную ножку к макаронам. Отказывать было себе дороже, да и я был весьма голоден, так что с полной тарелкой, стаканом ягодного морса и булочкой для Долорес направился к свободному столу.
Обед был давно, но его пропустил, а сейчас столовая почти пустовала. Только пару человек из бухгалтерии, редакции и одинокий я, но недолго. Только приступил к желанной трапезе, как дверь с хлопком распахнулась, являя моего чересчур активного друга Томаса.
— Эленочка, Паолочка, родные, покормите меня голодного!
Его довольно высокий для мужчины голос эхом отскочил от стен и привлек внимание всех присутствующих. Даже Паола с улыбкой выглянула из кухни, посылая парню поцелуй. Вот уж кого обожала повариха в годах за его животный аппетит. Если я съедал довольно много, то он ел, как не в себя, от этого и имея небольшой живот и пухлые щеки. Но Томас не выглядел отталкивающе от этого, даже наоборот, ведь располагающий характер в сумме с легкой полнотой делали его особенно милым. Он набрал тарелку макарон, курицу, салатик, стакан чая и захватил круассан, сосредоточенно неся это все добро к облюбованному мной столу и в итоге плюхаясь на стул.
— Уф, с этой жарой аппетит так разыг…
Крашенный блондин замолчал на полуслове, засмотревшись на мою шею, а после поднял взгляд на мое лицо. Я же с ухмылкой наблюдал за его немного удивленным взглядом.
— Ого-го, ребята, полегче. За такое и уволить могут.
— Да я сам думаю уволиться скоро, — я наколол макаронину на вилку, с удовольствием растягивая нить сыра и отправляя в рот. Сейчас это казалось просто пищей Богов.
— Что?! Как это уволиться? И ты вот так просто бросишь меня в этом террариуме? Да я в отделе с одними бабами работаю!
Его искреннее возмущение меня посмешило, но я сдержался, чтобы не обидеть и так расстроенного Томаса. Уж очень грустно он снимал кожицу с мясистой ножки.