— Не только за это любят меня мои женщины! — вознегодовал Премьер Министр и выразительно опустил свой взор на то место, которое находилось между его ног.
— Да, я вас понял! — расхохотался я.
Мы снова выпили, полюбовались чудной и упругой попкой юной официантки, скользящей между столами, а потом оба одновременно и тяжело вздохнули.
— Ваше Превосходительство, а вы в Бога нашего, всемогущего и всепрощающего, верите? — спросил НЕГОДЯЙ.
— Нет! Категорически нет! Я верую в нечто иное, но не о том сейчас идёт речь. Поговорим об этом попозже.
— Но, всё-таки, — усмехнулся НЕГОДЯЙ. — А какая религия вам более всего близка?
— Буддизм…
— И почему?
— В этой вере нет места Богу…
— Как это?! — возмутился НЕГОДЯЙ. — А Будда!?
— Будда был всего лишь человеком. Ну, не совсем обычным… Из царского рода. Сиддхар-тхе Гаутаме. В один прекрасный момент выглянул он из закрытых чертогов своих, и посетило его озарение, а может быть и умопомрачение какое-то. Я подозреваю, что был он не совсем нормален. Ходил он, бродил туда-сюда, странствовал, нищенствовал, проповедовал, учил кого-то чему-то, и, в конце концов, помер от отравления нехорошими грибами.
— Вот как?!
— Да, вот такая печальная история… — вздохнул я. — Будда никогда не был Богом. Он всего лишь человек, который создал учение, и этому учению следуют буддисты, ну и они, конечно, поклоняются Будде. Такова моя точка зрения на эту так называемую религию. Может быть, она не совсем верна, но я так думаю, и так осознаю её.
— О, как!
— Да, именно так. Никуда Будда не возносился, — снова вздохнул я. — Не принимал он никакого участия в искуплении грехов всего человечества. Но потом его обожествили и стали ему поклоняться. Ну, примерно так… Повторяю. Я, может быть, и не совсем прав.
— Надо же!
— Но этот легендарный господин совсем не Бог, а просто он был мудрым, совестливым, честным, наивным и хорошим человеком. Потому Буддизм мне и нравится. Мне всегда нравились хорошие и бесхитростные парни, этакие босяки, философы и пофигисты, странники, разгильдяи, к коим я причисляю и самого себя!
— За хороших людей! — НЕГОДЯЙ строго встал.
— За хороших людей! — вскочил я со своего стула вслед за ним.
Мы выпили, оба одновременно проводили алчущими взорами прелестную официантку, которая томно прошла мимо нас, призывно и бесстыдно двигая своими роскошными бёдрами.
— Вот это попа!
— Да, уж!
— Кстати, сударь! Вот вам, истинному христианину, ещё один вопрос на закуску и на засыпку.
— Внимательно вас слушаю!
— Вы грешник?
— Ну, конечно! Ещё тот! — лицо Негодяя приобрело слегка бледный цвет. — Похитил же я целых два ящика водки со склада!
— Боже мой! — взревел я. — Забудьте же вы об этих несчастных ящиках! Сколько можно!? Не о том речь! Если бы вы знали, сколько цистерн водки я похитил за всю мою жизнь, то ужаснулись бы!
— Вот как? Всё, всё… Забыли на веки об этих ничтожных ящиках! — ещё более побледнел НЕГОДЯЙ.
— Ещё раз повторяю вопрос, — злобно произнёс я. — Вы грешны?
— Да, Ваше Превосходительство!
— И в чём заключается ваш грех? Или грехи!?
— Склонен я к чревоугодию, пьянству, изменам, лени, мздоимству, лжи, неверию и безделью. А кроме этого я завистлив, корыстен, непомерно честолюбив и эгоистичен. А так же тянет меня к всевозможным и всяческим мыслимым и немыслимым извращениям.
— Ну, вы даёте! Вот это список! Ну-ка, ну-ка, поведайте мне поподробнее, что за извращения это такие!? Надеюсь, вы не бываете в моргах и не трахаете там несчастных покойниц и покойников в извращённой форме? — живо заинтересовался я.
— Да вы что?! Побойтесь Бога!
— Хорошо, хорошо… И каковы же всё-таки ваши извращения? В чём они заключаются?
— Ну, типа, истово и страстно мечтаю поиметь тринадцатилетнюю или четырнадцатилетнюю девочку. Абсолютно неопытную девственницу. А ещё лучше более юную деву.
— Боже мой! — ужаснулся я. — И как же это сопоставимо с ценностями христианства!?
— Вот потому я и стал христианином, дабы попытаться искупить все свои грехи и не допустить новых, а кроме этого, уберечься от соблазнов! — истово крестясь, произнёс НЕГОДЯЙ.
— Да, тяжёлый случай и железная логика… — усмехнулся я. — Друг мой! У меня к вам имеется одна очень важная просьба.