— Но есть, всё-таки, кое-какое различие между планетами, и очень существенное, — нахмурился мой собеседник.
— И какое же?
— Вы забыли? Строение поверхности!
— Ах, да, — поморщился я. — На Земле пять материков и множество островов, в том числе довольно больших, а в вашем мире — два материка, пара-тройка более-менее больших островов и сравнительно немного островов небольших и чуть больше просто мелких. И планета, вообще-то, чуть помельче. Да, что-то тут не вяжется…
— Таким образом, родившаяся кое у кого на первых порах гениальная теория об искусственном создании двух идентичных планет, несколько сомнительна, — сказал НЕГОДЯЙ, насмешливо глядя на меня и внося в комнату поднос с нашим обедом.
— Это вы о себе? Я такую теорию не выдвигал, — усмехнулся я, ловя носом соблазнительные ароматы свежего салата и ветчины. — Кстати, а вы в настоящее время верите в Бога?
— К чему вы это? Странный переход.
— Да так, для поддержания разговора.
— Да, верю! Да! И совершенно не стесняюсь в этом признаться. Каждую неделю хожу в церковь и испытываю при этом благоговейный экстаз и истинную благодать. И, вообще, разве не Божьим промыслом можно объяснить все метаморфозы, произошедшие со мной за последнее время? Господин Президент, разве вы верите в то, что я случайно подсел тогда за ваш столик и стал вам симпатичен?
— Чёрт его знает… — усмехнулся я. — Вообще-то вы присели на лавку, занятую мной, а не за столик.
— Ах, да…
— Вот то-то и оно…
— Не чёрт, отнюдь не чёрт поучаствовал в данном случае! — бурно возмутился НЕГОДЯЙ. — Господь БОГ всё знает, всем располагает! Только он, Всемогущий, и он один!
— Но вы сравнительно недавно вроде бы разочаровались в религии? Или я что-то не так понял? — удивился я. — Вы же, якобы, перестали быть православным христианином?
— Вот именно, вы не так меня поняли. Я разочаровался в религии, как таковой, вообще! Но я глубоко и истово верую в отца нашего, творца всего сущего, Бога единого и всемогущего!
— Ах, вот как…
— Да, именно так. Ладно, оставим эту вечную и не разрешимую духовную тему, вернёмся к суровым будням. Ну что, попробуем мексиканской водки, или, вернее, самогона? Она как раз хорошо пойдёт под салатик, а перед этим под лимончик.
НЕГОДЯЙ поднял левую руку, чуть выше углубления между большим и указательным пальцем деловито выжал немного сока лимона, потом посыпал на него соль, немного подождал и, не торопясь, сначала выпил текилу, а потом жадно припал губами и языком к руке, слизывая с неё божественный раствор, а, вернее, — нектар.
— Великолепно! Текила явно отличного качества! — НЕГОДЯЙ даже закрыл глаза от наслаждения. — Не совсем уверен, что правильно употребил этот напиток, но вроде нечто подобное видел несколько раз в кабаках и в кино. Ну, смелее, господа!
Господа последовали его примеру. Раздались одобрительные возгласы. Экзотический напиток пошёл на ура!
— Очень странно, что никто из нас ранее не пил текилу, — сказал я. — Очень странно… Вот я, например, пил и разные вина, и настойки, и ликёры, и виски, и коньяки, и водку, а вот текилу не пил ни разу, как и вы! Странно! А напиток-то хорош! А вот виски…
— Ваше Превосходительство! — вдруг нервно и достаточно резко прервал меня Премьер Министр. — Сколько же можно!? Меня в очередной раз поражает наша жизнь, вернее, её чрезвычайные странности. Скоро надо будет возвращаться на другую планету, и неизвестно, что нам готовит судьба! Столько там опасностей и проблем! Не понятно, какие новые сюрпризы будут нам преподнесены. Может быть, нас ждёт погибель?! А мы здесь пьянствуем, да разговоры всё о текиле, да о коньяке, да о виске и о всякой остальной ерунде!
— О, чего это вас так внезапно пробрало? Неужели на голодный желудок так подействовала эта волшебная жидкость? Ну-ка, какой у неё градус? Ничего себе! Пятьдесят процентов!? А я-то ещё подумал, что хотя она и пьётся мягко и легко, но вещь крепковатая.
— Ваше Превосходительство! — НЕГОДЯЙ укоризненно и печально посмотрел на меня.