— С ней кое-что случилось, и со мною кое-что приключилось… — напрягся Негодяй и как-то странно посмотрел на меня.
— Ну, ну!?
— Короче, застукал я эту стерву с любовником в нашей супружеской постели и ушёл от неё навсегда!
Негодяй хватанул пол стакана водки и расплакался.
— Ну, успокойтесь, мой друг! — я похлопал собеседника по плечу. — Полноте. Рано или поздно с нами со всеми происходит эта вечная, как мир, и очень печальная история. Женщины непостоянны, капризны, непредсказуемы, склонны к измене и очень коварны.
— Да, согласен.
— А кроме этого они крайне злопамятны, очень мстительны и злобны, знаете ли. Собственно, мы тоже и отнюдь не всегда ангелы. И закономерно, и вполне справедливо вызываем у них ответные чувства. Увы… — нахмурился я печально, а потом скорбно.
— Отнюдь не со всеми происходят данные истории! Отнюдь, отнюдь! Существуют же на этом свете преданные и верные женщины!? А вечная любовь?! Вы в неё верите? — Негодяй напрягся.
— В вечную любовь я верю, — глоток некачественной водки слегка обжёг мне горло.
— Вот как?
— Да. Ну, а насчёт верных и преданных женщин… Их нет! Увы, увы. А, впрочем. Возможно, возможно… Может быть имеются такие дамы где-нибудь в Гималаях. Знаете, таятся они в глубоких и мрачных пещерах и не выходят на свет Божий? Но, здесь, вокруг себя я до сих пор, увы, таких не замечал, не наблюдал и не встречал, — печально пробормотал я. — Жаль, что я не бывал в Гималаях.
— Я тоже. Суки! — всхлипнул Негодяй.
— Совершенно с вами согласен, сударь! — усмехнулся я. — Кругом одни суки! Ходят стаями и хищно щёлкают искусственными белоснежными клыками, а кроме этого зазывно трясут огромными грудными протезами. Дуры крашенные и накаченные всякой ерундой!
— Ненавижу!
— Я тоже!
— Искоренить их всех!
— Полностью согласен!
— За виселицы и гильотины!
— За них! И ещё за костры!
— За них! И ещё за расчленение и за дыбу!
— Превосходно!
— Брависсимо!
— Сударь, а как же ваша квартира? Или дом? — очень осторожно поинтересовался я.
— Что?! Какая квартира?! Какой дом!? Причём тут квартира или дом!? Я о любви, а вы о чём?! — возмутился Негодяй.
— Ну, как я понял, вы сейчас бесприютны? Где-то же вы жили ранее? Не всегда же обитали на помойке?
— Жил, был, плыл легко и беззаботно по жизни и не тужил. Пил, жрал, и добра наживал… — усмехнулся Негодяй.
— Ну и почему же, сударь, вы, допустим, не разделили с женой квартиру или дом, и не продали их во время или после развода? Она или он, вообще-то, чьи? — поинтересовался я.
— Моя… Квартира. Трёхкомнатная. В полной моей собственности. В центре. Осталась от родителей. И не разведён я пока!
— Ничего не пойму!
— Я тоже почти ничего не пойму! Но, дети, однако… Две сиротинушки. Две девочки-близняшки.
— О, как! Тогда понятно.
— Да, вот так! Растут, мои ангелы неприкаянные, без отцовской любви и ласки! Ах, как я безумно люблю своих детей и свою бывшую жену, и скучаю по ним! Вы бы знали! — безутешно расплакался мой собутыльник и почти стал рвать волосы на голове. — Горе мне! О, горе!
— Да, весьма скорбная история. Весьма… — опечалился я. — Не знаю, что и посоветовать, и чем помочь.
— Да, вот так…
— Ну, вот и поговорили мы о любви! — рассмеялся я.
— Да, поговорили, — тоскливо произнёс Негодяй, нервно теребя замусоленные волосы. — Синьор, не угостите коньяком душевного страдальца? Я вижу, что от него кое-что осталось в графинчике.
— О, извольте! Без проблем.
— За любовь!
— За любовь!
— Коньяк, однако, неплох, — удивился Негодяй.
— Я сам удивлён. В наше время встретить этот настоящий, натуральный и качественный напиток, — большая удача и крайняя редкость.
— Да, уж…
— Слушайте, а не обратиться ли нам к философии?! — воскликнул я через пару минут благостного молчания. — Чёрт с ними, с бабами! Пошли они все куда подальше!
— Синьор, — я весь к вашим услугам! — оживился Негодяй.
— И о чём мы сегодня поговорим?
— О чём угодно.
— Я не хочу никаких дискуссий. Просто желаю послушать вас. Вы являетесь тем человеком, который больший философ, чем я. Признаю этот прискорбный факт, — грустно произнёс я.
— Ну, признавать его рано, — усмехнулся Негодяй. — Вы мало знаете меня, а я мало знаю вас.
— Возможно, вы правы… И так? — оживился я, делая большой глоток из мутного стакана.
— Ну, что же. Я предложу вам несколько коротких историй из жизни Диогена, который был, как вы знаете, чудаком и мудрецом.