От Негодяя пахло дорогим одеколоном. Голубые глаза приобрели какой-то странный оттенок. Они смотрели на меня с лёгким и ироничным прищуром. Ни одной глубокой морщины на лице. Светлые, чуть с проседью, волосы. Весьма благородный профиль. Очень всё солидно и благообразно. Красавец! Вот это да! Я был поражён до такой степени, что некоторое время не смог произнести ни слова.
— Синьор, вижу, что вы слегка загрустили или о чём-то задумались? — весело спросил Негодяй.
— Э, э, э…
— Синьор, как жизнь? Какие планы на будущее?
— Э, э, э…
— Официант! Коньяку! Самого дорогого! — крикнул Негодяй в воздух, небрежно взмахнув рукой.
— Что наша жизнь!? Игра! — усмехнулся я, прейдя в себя.
— Да, всё зависит от выпавших карт.
— Да, нет… Всё зависит от игрока.
— Возможно, вы правы, Синьор…
— Очень многое значит Туз! А иногда шестёрка.
— Вы противоречите сами себе, Синьор!
— Ах, да… — засмеялся я. — Странно всё перепутано в нашей жизни! Как она, однако, изменчива и подчас непредсказуема! Но именно в этом заключается весь её смысл!
— Да. Согласен. И шарм…
— Как там поживает известная нам обоим дама? — снова тонко и весело усмехнулся я.
— Прекрасно, Синьор. Превосходно! Она купается в моей любви неистово и самозабвенно! О, — какая женщина! Боже мой! Нимфа, русалка, отведавшая, наконец, настоящей страсти! Это моё последнее пристанище на дороге по пути в небытие! Возможно, — это будет путь в ад! Но надеюсь, всё-таки, побывать в раю! Я не понимаю, почему вы отвергли её!? Не понимаю! Это же истинный АНГЕЛ воплоти!
— Увы, ангелы не могут иметь плоти ни при каких условиях, — засмеялся я. — Это воздушные существа из другого мира. Якобы…
— Кто его знает…
— Эх, друг мой! — нахмурился, а потом снова беспечно рассмеялся я. — В этой жизни столько всего непонятного! А пока купайтесь, купайтесь в бездонном бассейне под названием ЛЮБОВЬ! Ради Бога! Я дарую вам индульгенцию на искупление всех ваших грехов, которые вы совершите с моей бывшей подругой, с этой роскошной, чувственной и роковой женщиной, которая достойна истинной любви! На все времена дарую!
— Спасибо, сударь! — в свою очередь засмеялся Негодяй. — А, вообще, какие чудеса, всё-таки, порой творит с нами любовь!
— Любовь, любовь… Да, она способна творить чудеса, — я грустно усмехнулся, а потом тягостно задумался, закрыл глаза и перед моим воспалённым взором предстала Леди Ли.
О, Леди Ли! Обнажённая… Прелестная… С весёлым прищуром сапфировых глаз. Со слегка раздвинутыми стройными ножками. Чувственная и нежная. Грустная и томная. Девочка моя любимая!
— Любовь, любовь… — задумчиво произнёс я.
— Она решает всё! С этим постулатом я абсолютно согласен! — восторженно воскликнул Негодяй.
— Что? — очнулся я.
— Ну, я о любви…
— Ах, да…
Мы выпили коньяку, некоторое время полюбовались на невыносимо синее и высокое небо.
— Скажите, сударь, а почему вы меня всё время называете СИНЬОРОМ? — спросил я. — Почему не господином, не сэром, не милордом, не месье, не доном и так далее?
— Вы более всего похожи именно на Синьора! О, — этот благородный профиль. Манеры… Мысли… Цвет волос, безумный пожар страстей и желаний, кипящих и переполняющих вас! О, — эта тайная энергия, которая клокочет внутри вас, и ожидающая выхода наружу! Если бы я был женщиной, то отдался бы вам немедленно, Синьор!
— Что вы несёте! Какая чушь! — возмутился я. — Это явный перебор!
— Извините…
Мы выпили, снова некоторое время помолчали и полюбовались небом. Я снова задумался.
— О, Андалузия! О, этот невыносимый экстаз! — вдруг восторженно и вроде бы не к месту воскликнул Негодяй.
— Что?! К чему это вы!? В связи с чем, и зачем!? — удивился я. — Почему вы упомянули эту занюханную провинцию!?
— Обожаю Андалузию! Там такое же небо, как у нас, — мечтательно произнёс Негодяй. — И никакая она не занюханная!
— Я ничего не понимаю! При чём здесь Андалузия? Почему не Кастилия или Каталония? Почему не Венеция, Кипр, Флоренция или на худой конец Сицилия, например!? — возмутился я.
— В Андалузии была у меня одна женщина. Её следовало любить только под синим и жарким небом Испании! В той самой провинции, которая манит и тревожит! Какая Каталония, Синьор!? Какой Кипр?! Только Андалузия! Пожар неистовых ветров! Дамы и кавалеры, страстно и самозабвенно танцующие фламенко… — Негодяй мечтательно и тягостно вздохнул, а потом пригорюнился и даже слегка всплакнул.