— Вот как? Неужели!?
— Разрешите представиться, мадам! — я поправил несуществующий галстук и встал по стойке смирно. — Перед вами — истовый и истинный Пацифист, Гуманист, Эколог, Филантроп, Мечтатель и Философ в одном лице! Ах, да! Забыл, совершенно упустил! Перед вами — будущий Лидер Нации и Отец Народа! Первый среди равных!
— Да, это явная клиника, — горестно вздохнула Леди Ли.
Я строго посмотрел на женщину, к которой была обращена моя вечная страсть, не знающая предела.
— Ну, и? С кем же ты и против кого?
— Боже! Да совершай же ты свой идиотский Переворот! Ради Бога! Ну, а я-то здесь причём?! — возмутилась Леди Ли. — Сейчас же немедленно улетаю на ржавом и устаревшем аэроплане на один из своих необитаемых, но райских и крайне секретных островов! Достал ты меня!
— Спасибо, милая! Так вот как ты поступаешь в минуты роковые, в дни, которые судьбоносны для Отечества! Значит, бросаешь меня, сука, в такое трудное время!? — возмутился я.
— Я это уже где-то и когда-то слышала, идиот! Боже мой, ну зачем мне всё это?! — вспыхнула Леди Ли.
— О, как же мне это слово ласкает слух! Как оно завораживает своим глубоким смыслом!
— Идиот!
— Ну, ещё, ещё, ещё! Ну же, моя Валькирия! Ну же, любовь всей моей жизни! Сейчас я кончу! О, моя обожаемая девочка, которая способна творить невероятные чудеса с моими трепещущими чреслами! — я лихо осушил третий бокал виски.
— Однако, какой придурок! Маразм, бред, какой-то! Всё, улетаю или уплываю, и исчезаю из твоей жизни навсегда! Достал! Слава Богу, что у меня есть самолёты, яхты, острова и всё прочее! Как-нибудь проживу, не пропаду. Найду себе молодого и страстного любовника, и будем мы с ним наслаждаться океаном и заниматься сексом до бесконечности! А твоего будущего ребёнка он усыновит!
— Что!? Ах, ты шлюха! — взъярился я. — Ничего у тебя уже с этого момента нет, дура! Всё конфисковано в пользу государства! И совсем не секретны твои жалкие острова!
— Как!? Что!?
— Вот так! Ну, я не совсем точно выразился… Конфискация их произойдёт не в пользу государства, а в мою пользу.
— Как это!? Не может такого быть! Что за беспредел?! Не верю! — заверещала Леди Ли. — Нет, такого никак быть не может! А закон, а правопорядок, а ценности цивилизованного общества, а священное право частной собственности, а Гражданский и Уголовный Кодексы!? А совесть, наконец!? Она у тебя вроде бы есть!? Или её уже нет?! Она что, испарилась?! Была и сплыла!? Мерзавец!
— Наивная дура! Какой закон!? Какой правопорядок!? Какие кодексы!? Отныне я их буду писать! — гаркнул я. — Совесть?! Совесть, видите ли, ей подавай! Обойдёшься, чёртова сука! А как ты хотела!? Ничто на земле не проходит бесследно! С сей секунды между нами всё кончено!!!
— Телохранители! Ко мне! — заорала моя пава ненаглядная.
— Ну, какие могут быть сейчас у тебя телохранители? — устало произнёс я и выпил ещё один бокал виски.
— Что, как!? А где они?
— Их арестовали ещё вчера вечером. Я вот думаю, расстрелять ли их всех, толстых ублюдков этих, гормонами накаченных, или сослать на урановые рудники куда-нибудь подальше, ну, например, на самый северный Север, где моча задумчиво замерзает, не долетев до поверхности льда?
— Боже мой! — тяжело и безнадёжно застонала Леди Ли. — Нет в тех краях никаких урановых рудников. Они располагаются значительно южнее! И все они — мои!
— Были твоими, а стали моими!
— Ах, ну да… Ну, ты и негодяй!
— А как ты хотела, дорогая моя?! Любовь требует обоюдного уважения, преданности и самопожертвования!
— Неужели!?
— Да!
— Мерзавец! Пошёл ты куда подальше! Подлец! Подонок! Всё! ухожу в очень дальний и глухой монастырь!
— Ах, ты, сука! Решила всё-таки бросить меня в самый ответственный момент моей жизни и судьбы?! Я переживаю огромные душевные страдания и муки. Я не сплю и почти не ем! Я питаюсь только коньяком и виски! Я готовлюсь к главному и решающему поступку в своей жизни! Государственный Переворот — очень ответственное и сложное мероприятие! Крайне сложное! Сколько будет крови! Ох, чувствую, что мне её не избежать, а потом и не смыть! Совесть ей подавай, однако, на этом безумном фоне, на этом пиру страстей, стремлений и желаний!