— Боже мой! Как хорошо сказано!
— А как вы хотели, сударь!? Ну, процитируйте что-нибудь, вдохновите же меня! — воскликнул я.
— Конечно, Ваше Превосходительство! Мысли уже разрывают мою голову! Сей момент!
— С нетерпением ожидаю.
— Пожалуйста! — Негодяй собрался с этими самыми мыслями и выдал. — «Худший человек из числа людей — это человек без стремлений».
— Великолепно сказано! Вы меня очень сильно приободрили! — воскликнул я. — Кто автор?
— Абай Кунанбаев. Восточный поэт.
— Далее.
— Ваше Превосходительство, ну а вот следующая мысль, как никакая, более всего соответствует сему историческому моменту! — торжественно и с надрывом произнёс Негодяй.
— Интересно, интересно! Ну, ну!
— Геродот. Древний грек, как вам известно.
— Ну, же, ну?!
— «Истинно мужественный человек должен обнаруживать робость в то время, когда на что-либо решается. Он должен взвесить все случайности, но при исполнении необходимо быть отважным!».
— А вот за эту удивительную мудрость я вас благодарю особо! — с жаром воскликнул я.
— Рад стараться, Ваше Превосходительство!
— Ну что же… Спасибо, мой друг, за компанию. Перед Переворотом традиционно надо напиться, хорошо выспаться и побриться. И почистить револьвер, на всякий случай. С первой задачей, как всегда, я уже довольно успешно справился.
— До свидания, господин Отец Народа!
— До свидания, мой друг.
— Удачи вам. Пусть Переворот пройдёт крайне успешно и желательно бескровно! Ну, или обойдётся хотя бы малой кровью.
— Дай Бог, дай Бог… Я постараюсь внять вашему мудрому совету, — пробормотал я.
Да, если ты решился на что-то великое, то никогда не следует сходить с намеченного пути, потому что такой поступок обязательно создаст тебе такие же великие проблемы!
Сон № 8
Ничто великое в жизни не совершается без страсти.
Леди Ли задумчиво и пристально смотрела на меня. Я старательно отводил свой взгляд от её напряжённого и гневного взора и тянул время, так как пытался уйти от разговора на главную тему этого вечера. Леди Ли почему-то чрезвычайно взволновала судьба её бывшего мужа. То жила до моего Государственного Переворота относительно спокойно, почти не волновалась по поводу бывшего Президента, а тут неожиданно вдруг стала испытывать какие-то страдания и иные чувства по данному поводу! Странно, очень неожиданно и странно. О, женщины!
Мы сидели в элитном и очень дорогом ресторане, который располагался в центре Столицы. Белоснежные скатерти, почти невесомые фарфоровые тарелки, хрустальные рюмки и бокалы, серебряные ножи, ложки и вилки, полупрозрачные салфетки всех цветов радуги. Изысканные напитки и великолепные блюда. Свечи в позолочённых канделябрах. Томная, мелодичная и тихая музыка. Официанты и официантки были готовы исполнить любые наши заказы, прихоти или капризы.
Вокруг нас на расстоянии пары сотен метров не было никого. Ни единой души. Ну, если не считать десятка телохранителей и сотни тайных агентов с автоматами, гранатомётами и пулемётами, скрывающимися за деревьями, кустами и мусорными баками.
И, как всегда, конечно же, над нами неторопливо и хищно барражировала эскадрилья ударно-штурмовых вертолётов. Это же нерушимая традиция! Как же от неё можно отказаться!? От полезных привычек отказываются только недальновидные люди или слабоумные идиоты!
— Слушай, ты какой-то загадочный, не от мира сего, — вдруг сказала Леди Ли, сделав глубокий глоток терпкого сухого красного вина из тонкого и высокого бокала.
— Что!? — подавился я текилой.
— Ты — это ты, или всё-таки не ты? — пристально посмотрела женщина мне в глаза. — Ничего не пойму! Как-то крайне странно ты ведёшь себя в последнее время. Я тебя не узнаю. И вообще… Иногда мне кажется, что явился ты сюда из другого мира. Загадочного и далёкого. Непонятные ощущения и чувства обуревают меня, любимый мой.
Я снова подавился уже рюмкой коньяка, который собирался выпить с огромным удовольствием, дабы ликвидировать тревогу в душе, возмущённо посмотрел в пространство.
— Боже, любовь моя! Ты бредишь!? — я стоически держался, то есть упорно не смотрел в глаза Леди Ли. — А, вообще, я сам себя подчас не понимаю и не узнаю! Представляешь!? Якобы, летаю я во снах с планеты на планету, и нигде не нахожу приюта…
— Ну, ну… Пить надо меньше!