Интересно, что там Паркер припас на камбузе для своей команды, до чего еще не успел дотянуться прожорливый Гюнтер? Хотя бы кофе-то у него найдется? И, скажем, парочка бутербродов?.. С сыром и ветчиной. А лучше три… Два с сыром и один с ветчиной… или два с сыром и два с ветчиной. Хм… А вот мы сейчас пойдем и проверим.
Жаклин развернулась и пошла прочь из рубки. Пропустить радиовызов она не боялась. Если Каттнер все-таки объявится, она услышит его через наушники скафандра.
Длинный ярко освещенный коридор был наполнен тишиной и спокойствием. Даже пения невидимых вентиляторов совершенно не слышно, и лишь звонко клацают по полу металлические подковы на ботинках. Слева от входа в рубку — лестница, ведущая в грузовой отсек, а справа — каюты экипажа. Все в точности так же, как и на той «Ириде», где год назад столь бесславно оборвалась ее карьера. За исключением того, что там на месте грузового отсека располагались сплошные ряды противоперегрузочных кресел с предвкушающими заслуженный отдых туристами.
Как сейчас помню, рейс «Церера — Латона»… Далеко не Лорелея в пору расцвета, однако, вполне сносно, особенно если не сравнивать.
Черт! Бессчетное число раз давала себе слово забыть эту историю раз и навсегда, и вот, поди ж ты, малейший толчок — и память упорно возвращает обратно. Наверное, просто потому, что назначение пилотом на звездный корабль стало воистину самым ярким событием в моей пока еще не слишком-то долгой жизни.
Жаклин неожиданно обнаружила, что стоит прямо напротив закрытой двери и в который уже раз перечитывает надпись на табличке: «Уолш. Пилот». Постепенно пришло осознатие того, что на той «Ириде» именно здесь находилась ее собственная каюта.
Она испытала вдруг безотчетное желание войти и даже взялась за дверную ручку… однако, сразу же отпустила, решительно развернулась и пошла, вернее сказать, почти побежала по коридору прямиком в кают-компанию, ругая себя последними словами.
Размазня, мямля… сентиментальная дура! Пора бы уже понять, наконец, что те дни ушли безвозвратно, и я теперь совершенно другой человек!.. Да, бандитка… да, пиратка… одним словом, абсолютно криминальный элемент, место которому за решеткой, а не в пилотском кресле звездного корабля. Ну и что с того? Не я выбирала себе такую судьбу, год назад меня почему-то никто не спросил. Вот и пожинайте плоды своих собственных усилий! А если кого-то что-то не устраивает, он может катиться, куда подальше…
В кают-компании Жаклин некоторое время постояла неподвижно, прислонившись к дверному косяку, а когда, наконец, почувствовала, что приступ ярости окончательно прошел, подошла к холодильнику и открыла дверцу.
Ну что ж, сыр и ветчина на месте, проглотистого Гюнтера они почему-то не заинтересовали. Будем считать, хотя бы в этом отношении мне повезло.
Она быстро соорудила несколько бутербродов, а затем осмотрелась в поисках кофе.
Хм… ничего похожего, даже странно. Хотя с другой стороны… может же такое случиться, что бывший капитан «Ириды» Паркер — убежденный противник сего ароматного напитка? Причем, вместе со всей своей командой… Или все же последние остатки употребил наш ненасытный в своей прожорливости «коллега»? А что? Это только на первый взгляд представляется невероятным. Насмотрелась уже… на той же «Айове».
Она открыла один шкафчик, затем другой, третий… Ничего.
О! А это у нас что такое?
Жаклин потянула на себя очередную дверцу, и та вдруг откинулась вниз, образовав нечто вроде висячего столика. А в глубине… Ряды бутылок и прозрачных тонкостенных бокалов.
Та-ак… похоже, нашему Паркеру ничто человеческое не чуждо.
Жаклин взяла одну из бутылок и взглянула на этикетку.
Французский коньяк… Что ж, красиво жить не запретишь. Правда, лично я коньяк все-таки недолюбливаю, особенно французский. Запах у него, что ли, какой-то такой… ну, специфический. Прямо скажем, на любителя. Что же касается меня, то я не сторонница подобных изысков, а потому предпочитаю старое доброе виски…
Жаклин сунула бутылку обратно.
Ну-ка, посмотрим, что у нас здесь еще… Хм… целый набор всяческих вин… ну, это тем более не для меня. О-о, даже русская водка есть!.. Да Паркер у нас просто гурман…
Виски тоже нашлось, по соседству с коньяком.
Жаклин долго глядела на хорошо знакомую этикетку, затем аккуратно поставила бутылку на середину стола, а сама фактически упала в кресло напротив, не отрывая от источающей невероятный соблазн добычи тяжелого угрюмого взгляда. После чего нашарила рукой бутерброд, поднесла ко рту и начала механически пережевывать, не чувствуя вкуса.