Лицо Алексея исказилось болезненной гримасой, словно у него разом заныли все тридцать два зуба.
«Ну зачем… для чего она бередит давно зарубцевавшуюся, но так и не зажившую до конца рану?»
Мысли метались абсолютно хаотичным образом, перескакивая от «свихнулась окончательно» до «не может быть» и «мертвые не воскресают». Помимо воли он вдруг представил себе совершенно невозможную ситуацию: будто Дороти не врет, и Катя действительно смогла избежать смерти на погибающей планете. Пусть даже в чужом обличье. Неважно как, неважно почему, но жива… Голова мгновенно налилась тяжестью, сознание затуманилось, и возникло крайне неприятное ощущение, словно сверху внезапно всей тяжестью навалился каменный потолок.
«Лорелея… джунгли… фамилия Наташи… Откуда этой миссис Найт… или кто она там на самом деле… стали известны такие подробности? — гадал Алексей, пребывая в состоянии, близком к нокауту. — Не иначе как специально готовилась к трудному разговору, возможно даже копалась в послужном списке… и Грега уговорила. Теперь-то ясно как божий день, что ее появление в моей жизни далеко не случайно. Но зачем?…»
— Ты совсем не похожа на Катю… — пробормотал он, справившись, наконец, с волнением. — Катя мертва… Прошу, если в тебе есть хоть капля сострадания, не нужно меня обманывать…
— Я не обманываю. И сейчас это докажу.
Фигура в скафандре приподнялась с каменного сиденья, протиснулась в узкую каменную щель и склонилась над Алексеем так низко, что прозрачное забрало шлема почти соприкоснулось с его забралом.
— А теперь? Узнаешь?
Больше всего на свете Алексею хотелось зажмуриться, чтобы ничего видеть. Все его существо просто кричало о том, что смотреть на напарницу категорически нельзя, иначе произойдет нечто ужасное. И тем не менее, вопреки доводам рассудка, он никак не мог заставить себя отвести взгляд.
Облик миссис Найт тем временем претерпел разительные изменения. Всего несколько долгих мгновений — и перед Алексеем предстало такое дорогое, знакомое до каждой мельчайшей черточки, лицо приемной дочери. Давно похороненной даже в мыслях, но невероятным образом воскресшей здесь, на медленно, но неотвратимо убивающей их планете.
— Катя… не может быть… ты жива? — одними губами прошептал Алексей, веря и не веря в свершившееся прямо у него на глазах чудо. — Что все это значит? Я, наверное, сошел с ума… А как же Дороти?..
— Дороти — это тоже я, — вздохнув, сказала то ли Катя, то ли миссис Найт, то ли вообще неведомо кто. — Ну что, пришел в себя? Спокойно, спокойно… вот так. Чувствую, без объяснений не обойтись. А теперь слушай внимательно и не перебивай.
Алексей и без того не мог вымолвить ни слова. В горле стоял ком, избавиться от которого почему-то никак не удавалось.
Негромкий размеренный голос звучал в наушниках, заполнив, казалось, всю Вселенную. Алексей упивался до боли знакомыми интонациями и, — удивительное дело, — никак не мог сосредоточиться, что для десантника со стажем было совершенно непростительно. Но он ничего не мог с собой поделать, это оказалось выше его сил. Сказанное он понимал середина-наполовину, описываемые события казались слишком фантастическими, чтобы быть правдой. Но и не верить в искренность рассказчицы не было никаких оснований. Слова, словно подхваченные неудержимым могучим вихрем, мгновенно уносились куда-то на периферию сознания, категорически отказываясь складываться в целостную непротиворечивую картину. Главным для Алексея оставался только голос, которым он готов был наслаждаться бесконечно…
Собеседница внезапно умолкла, каким-то шестым чувством угадав, что слова доходят до Алексея с большим трудом.
— Ты меня слушаешь? — нахмурившись, спросила она.
— Да… да, конечно… — торопливо подтвердил Алексей. — Прости, но все это так необычно… и невероятно. Твое падение со скалы… а затем лорны и их фантастическая даже по земным меркам медицина… В голове не укладывается. Чтобы аборигены Лорелеи, находящиеся едва ли не на первобытном уровне развития, сумели превратить обычного человека в… — как ты говоришь? — метаморфа? Непостижимо…
— Можешь называть меня оборотнем, если тебе так больше нравится.
— Пожалуй, все-таки нет. Пусть лучше будет метаморф, звучит как-то… э-э-э… наукообразно, что ли. По крайней мере, не окончательно безнадежно… А ты что, и вправду способна изменять форму своего тела совершенно произвольным образом?
— Не совсем так, но в довольно широких пределах. Облик Дороти Найт — самое простое, что есть в моем арсенале.