— Не бойся, — усмехнулась Катерина. — Ты умрешь не сейчас. День и час твоей смерти я выберу сама, а до той поры желаю тебе как следует помучиться в ожидании неизбежного. Кстати, к твоей семье это тоже относится. Надеюсь, когда-нибудь вас все-таки посетит раскаяние. А пока я оставлю тебе на память вот это…
С противным скрежетом, словно ножом по стеклу, страшные когти проехались по столешнице, оставляя на ней глубокие борозды.
Катерина с удовлетворением взглянула на дело… э-э-э… рук своих, после чего спокойно уселась на прежнее место. Чудовищные лапы исчезли, словно по мановению волшебной палочки превратившись в обычные женские руки. Ошеломленный Роман даже не сумел засечь тот неуловимый момент, когда на тонких запястьях вновь оказались наручники. Только блестевшие свежим металлом рваные борозды на столешнице свидетельствовали о том, что совсем недавно здесь произошло нечто из ряда вон выходящее.
— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что я могу убить тебя в любой момент? — осведомилась Катерина. — Можешь даже не глядеть в сторону кнопки вызова охраны — все равно не успеешь. Лучше не паникуй понапрасну… дыши ровнее… вот так, правильно… Наш разговор еще не окончен.
Роман тупо переводил взгляд с испорченного стола на бывшую подследственную и обратно. Случившееся казалось ему дурным сном.
— П-поч-чему?..
— Что «почему»?
— П-почему ты не сделала этого р-раньше?
Катерина равнодушно пожала плечами. Переживания Романа не интересовали ее ни в малейшей степени. Но тем не менее она все же решила снизойти до объяснений.
— По-моему, я выразилась достаточно ясно. Но, если не проникся… что ж, могу повторить. Ожидание неизбежного конца куда хуже самой смерти. Думаю, эта истина тебе прекрасно известна. Так вот, моя месть как раз и заключается в том, чтобы каждый час… каждую минуту оставшейся жизни вы прожили в постоянном страхе того, что она может стать последней. И ежесекундно ощущали мое присутствие за своей спиной… как дамоклов меч, уже занесенный для удара и готовый с абсолютной неизбежностью и неотвратимостью опуститься на ваши головы в самый неподходящий момент. В идеале вы сами должны пожелать смерти как избавления. Как тебе такая перспектива? Не нравится?.. Странно, а по-моему, неплохо придумано.
Роман промолчал. Дыхание его успокоилось, лицо порозовело. Он, наконец, осознал, что непосредственная опасность ему не грозит. Но легче от этого почему-то не стало.
— Не трогай детей, — угрюмо сказал он. — В любом случае они здесь не при чем.
Катерина взглянула на него с интересом.
— Вообще-то, тревога за потомство входит в план мести. Но я подумаю, хотя обещать ничего не стану.
— У тебя есть дети? — внезапно спросил Роман.
— Нет.
— Тогда ты не поймешь, — тоскливо сказал он и отвернулся. — Лучше убей меня прямо сейчас, так будет милосерднее.
— Ты не поверишь, но меня так и подмывает это сделать. Но — нет, я пока еще не готова стать милосердной. И потом, ты мне нужен.
— Я? Тебе? — Роман взглянул на Катерину, удивленно приподняв бровь. — Для чего? Хочешь освободиться с моей помощью? Не будет этого.
— Даже ради жизни своих детей?
Роман с ненавистью смотрел на откровенно насмехающуюся над ним мучительницу и думал о том, с каким удовольствием он свернул бы ей шею.
— Да не напрягайся ты так, — Катерина откинулась на спинку стула, рассматривая своего бывшего дознавателя как некое диковинное насекомое. — Не нужно мне твое освобождение. Думаешь, я настолько глупа, что лишь исключительно по великой рассеянности дала спасателям и медикам столь прекрасный повод усомниться в своем человеческом происхождении? Не будь наивным. Пустые баллоны — это, конечно, улика, от которой никуда не деться. Хотя при желании вполне можно было бы придумать нечто правдоподобное. Но медицинские анализы… — она невесело засмеялась. — Видел бы ты лица медиков, когда я подсунула им эту бурду вместо крови. Глаза у них стали размером с чайное блюдце. И все это лишь ради того, чтобы попасть под арест и угодить к тебе на допрос. Спросишь, к чему такие сложности? Ну, по-моему, это и так ясно. Во-первых, чтобы огласить вынесенный вам приговор. И это самое главное. А во-вторых…
Она замолчала, словно раздумывая, стоит ли продолжать.
— Что тебе надо? — сквозь зубы процедил Роман.
Катерина опустила взгляд и несколько секунд помолчала, прежде чем сказать:
— Это правда, что Алексея эвакуируют на Землю?
Роман, явно не ожидавший такого вопроса, машинально ответил:
— Правда. Наши врачи бессильны что-нибудь для него сделать. Поэтому его погрузили в медикаментозную кому и уложили в криокамеру на все время эвакуации. Возможно, на Земле смогут хоть что-то предпринять, хотя в благополучный исход практически никто не верит.