Дельфины куда-то пропали, песчаный пляж с отелем и шумными туристами полностью растворился в окружающей тьме, но Катерина даже не думала об этом, целиком поглощенная открывшейся ей величественной картиной. Возникло непередаваемое никакими словами ощущение полета, и казалось, достаточно совершенно ничтожных усилий, чтобы взлететь над морскими волнами туда… туда, прямо в наполненное звездным сиянием небо.
Сопротивление воды стало практически незаметным, и тогда Катерина в полном восторге разогналась, сделала сильный взмах руками и… взлетела! Неожиданно… вопреки логике и здравому смыслу на самом деле взлетела, сопровождаемая целой тучей свернувшихся в мелкие и крупные шарики водяных брызг. Так, как это делают резвящиеся дельфины, на краткий миг покидая привычную среду и устремляясь в неизвестность. Только в случае Катерины эти считанные мгновения тянулись и тянулись, даже не думая заканчиваться. Это был реальный полет, ничуть не напоминающий казавшиеся теперь такими жалкими обычные подскоки едва ли не самых совершенных из морских обитателей.
Почему-то ей вдруг вспомнился последний рейд с Алексеем на Радаманте и бешеная гонка на антиграве над застывшей зеркальной поверхностью. Общие ощущения схожи, однако теперь нет никакого антиграва, на плечи не давит тяжелый противорадиационный скафандр и не маячит над горизонтом убийственное око Пифона. Нет ничего, кроме моря, соленых брызг и звездного неба.
Катерине немного взгрустнулось, когда она вспомнила, чем закончился поход на Драконью Челюсть. Однако долго предаваться унынию было некогда, потому что полет, наконец, подошел к концу, и ее тело в туче брызг снова погрузилось в теплые воды.
«Еще, — подумала она, выныривая на поверхность. — Я хочу еще. Алекс и в самом деле не обманул насчет местных чудес. Как жаль, что я не знала этого раньше, столько времени потеряно впустую…»
Снова серия мощных гребков, толчок руками и долгий-долгий полет среди звезд над ласковым теплым морем.
Умом Катерина понимала, что чисто технически ничего сверхнеобычного в этом трюке нет. Просто дизайнеры настроили гравитационные установки так, что по мере удаления от пляжа сила тяжести непрерывно уменьшалась, пока не достигла значения, при котором вода еще могла растекаться в одной плоскости, заполняя собой чашу рукотворного моря, и не сворачивалась в парящий в невесомости шар.
Правда, насчет плоскости возникали определенные сомнения. Доступная взгляду водная поверхность отчетливо задиралась вверх, и Катерина догадалась, что столь необычным зрелищем всецело обязана слабеющей с расстоянием гравитации.
Думать о технических деталях не хотелось, хотелось просто наслаждаться полетом. Однако ей вдруг пришло в голову одно соображение, буквально заставившее пересмотреть взгляд на невинную, казалось бы, забаву.
«Все это, конечно, очень здорово, захватывает дух и будоражит воображение. Но… Что, если впереди, совсем рядом, прямо передо мной находится та самая каменная стена, ограничивающая доступный мне мир? А безбрежная водная гладь — всего лишь видимость, иллюзия, призванная обмануть слабые человеческие чувства? И прежде всего зрение.»
Она вдруг представила себе, как взмывает над водой в очередном прыжке, летит… летит… и всем телом натыкается на замаскированную непреодолимую преграду, разбивая в кровь колени, руки, грудь… и, конечно же, голову.
«Бр-р-р… Нет уж, сначала нужно найти эту невидимую границу, а потом прыгать, — Катерина решила подойти к вопросу с рациональной точки зрения, на время отставив эмоции в сторону. — Полетам над волнами вполне можно предаться и на обратном пути. Хотя… не может такого случиться, чтобы проектировщики этого чуда не предусмотрели каких-то систем безопасности. Своего рода „защиты от дурака“ вроде меня. Правда, проверять теорию на практике я, пожалуй, все же не стану. Собственная голова, знаете ли, дороже любых теорий. Если вдруг в дурацком удальском порыве я сверну себе шею, то всех суперспособностей метаморфа не хватит, чтобы сохранить мне жизнь. Я просто не успею ничего сделать. А посему лучше посмотрим, чем еще может удивить ночное церерианское море.»
Она перевернулась на спину и полностью расслабилась, целиком отдавшись воле несущих ее волн. Ослабленная гравитация позволяла прекрасно лежать на поверхности, не прилагая совершенно никаких усилий. Мерное покачивание убаюкивало и навевало дрему. Глаза начинали слипаться.