Шеф милостиво кивнул, и Алекс торопливо включил воспроизведение. Свет померк, дальняя половина кабинета словно исчезла, а на ее месте возникли почти утонувшие в полумраке металлические стены и два человека по разные стороны широкого массивного стола: мужчина явно за шестьдесят и молодая красивая женщина, прикованная наручниками к столешнице.
В ходе просмотра записи лицо шефа не единожды искажала кривая усмешка. Судя по ней, действия Романа Кравченко во время допроса, мягко говоря, оставляли желать лучшего, с чем Алекс был полностью согласен.
«Забавно, — думал он. — Оценки профессионализма этого так называемого „следователя“ у Кэт и шефа практически совпадают. Во всяком случае, реакция одна и та же.»
Однако едва на сцене во всей красе явились воистину жуткие демонические лапы и раздался душераздирающий скрежет когтей по металлу, ситуация резко изменилась. Шеф подался вперед, лицо его застыло, а пальцы рук впились в подлокотники кресла. Он не отрываясь взирал на происходящее у него на глазах невозможное действо, а когда все закончилось, тяжело откинулся на мягкую спинку и несколько секунд приходил в себя, устало прикрыв глаза.
Алекс тоже замер, не рискуя нарушить тишину кабинета. Он вдруг отчетливо понял: доказывать шефу что-то еще больше не понадобится.
Наконец, шеф пошевелился и открыл глаза.
— Кто еще видел эту запись? — спросил он.
— Роман Кравченко, вы и я. Больше никто, я уверен.
— Сколько существует известных тебе копий?
— Всего их было две. Одна у меня, другая у Романа. Правда, я настойчиво советовал ему последовать рекомендации Катерины и уничтожить запись. Надеюсь, он к нам прислушался, и на текущий момент моя копия уникальна.
— Передашь ее мне, — сказал шеф и, немного помедлив, добавил: — Умная женщина. И красивая.
— Да, красивая, — согласился Алекс. — Правда, на записи она скрывается под совершенно чуждым ей обликом, хотя, следует признать, не менее впечатляющим.
— Грустная история… я имею в виду ее мать. Похоже, дочь всерьез решила расправиться с обидчиками. И как бы мы ни оценивали действия фигурантов того давнего дела, следует принять необходимые меры по защите Романа и его жены. Надеюсь, Екатерина сдержит слово и оставит в покое их детей и внуков… Вот же черт! Не представляю, как можно защититься от существа, способного принять любой облик! Разносчика пиццы, начальника полиции… президента, в конце концов! Получается, в нашем мире ей доступно буквально все!.. Не было печали…
— Никакой защиты не потребуется, — заверил Алекс. — Кэт отказалась от мести, она сама об этом сказала.
— И ты ей веришь? Впрочем, ладно, допустим, так и есть. Тебе видней. Будем считать, что хотя бы в этом нам повезло. Одной головной болью меньше… Ну, и что теперь прикажешь со всем этим делать?
Шеф с досадой стукнул кулаком по подлокотнику кресла. Алекс молчал.
— Самым простым выходом из положения стала бы ликвидация, — шеф, уставившись остановившимся взглядом в только ему видимую точку, продолжал рассуждать вслух. Так, словно в кабинете кроме него никого не было. — Эти… хм… метаморфы невероятно опасны, ты прав… но ведь их только двое. А что могут сделать двое против всего человечества?
— Вы в самом деле готовы их уничтожить? — такого Алекс от шефа все-таки не ожидал. — Всего лишь за то, что они не такие как мы?
— А ты как думал?! — вдруг рявкнул шеф так, что Алекс вздрогнул. — У нас здесь не благотворительная организация! Мы с тобой прежде всего должны думать о безопасности человечества, как бы пафосно это ни звучало! А эта твоя Екатерина вместе с мужем — явная для него угроза. Которую мы с тобой просто обязаны вовремя распознать и устранить.
— Несмотря на то, что никаких поводов для подобного решения они не давали? А скорее наоборот, оказали весьма существенную помощь в обезвреживании угонщиков «Ириды»? И не только, кстати… Как насчет презумпции невиновности?
— Презумпция невиновности применима исключительно к людям, а метаморфы к ним не относятся, — шеф почти успокоился. — К тому же нет никакой гарантии того, что лорны не запихали в них что-то еще… такое, о чем они и сами не подозревают.
— Я разговаривал с Кэт, — угрюмо произнес Алекс. — И готов поручиться чем угодно, что она человек.
— Вот как? — криво усмехнулся шеф. — И я должен поверить тебе на слово?
— Да.
Шеф откинулся на спинку кресла и уставился на Алекса так, словно увидел его впервые.
— Ну хорошо, — сказал он. — Представь себе чашки весов. На одной — твоя убежденность в отсутствии угрозы со стороны метаморфов, а на другой — безопасность нашего общества. Что перевесит?