Выбрать главу
1969

«И душа и голова, кажись, болит…»

И душа и голова, кажись, болит, — Верьте мне, что я не притворяюсь. Двести тыщ — тому, кто меня вызволит! Ну и я, конечно, постараюсь.
Нужно мне туда, где ветер с соснами, — Нужно мне, и все, — там интереснее! Поделюсь хоть всеми папиросами И еще вдобавок тоже — песнями.
Дайте мне глоток другого воздуха! Смею ли роптать? Наверно, смею. Запах здесь… А может быть, вопрос в духах?.. Отблагодарю, когда сумею.
Нервы у меня хотя луженые, Кончилось спокойствие навеки. Эх вы мои нервы обнаженные! Ожили б — ходили б как калеки.
Не глядите на меня, что губы сжал, — Если слово вылетит, то — злое. Я б отсюда в тапочках в тайгу сбежал, — Где-нибудь зароюсь — и завою!
1969

К вершине

Памяти Михаила Хергиани

Ты идешь по кромке ледника, Взгляд не отрывая от вершины. Горы спят, вдыхая облака, Выдыхая снежные лавины.
Но они с тебя не сводят глаз — Будто бы тебе покой обещан, Предостерегая всякий раз Камнепадом и оскалом трещин.
Горы знают — к ним пришла беда, — Дымом затянуло перевалы. Ты не отличал еще тогда От разрывов горные обвалы.
Если ты о помощи просил — Громким эхом отзывались скалы, Ветер по ущельям разносил Эхо гор, как радиосигналы.
И когда шел бой за перевал, — Чтобы не был ты врагом замечен, Каждый камень грудью прикрывал, Скалы сами подставляли плечи.
Ложь, что умный в горы не пойдет! Ты пошел — ты не поверил слухам, — И мягчал гранит, и таял лед, И туман у ног стелился пухом…
Если в вечный снег навеки ты Ляжешь — над тобою, как над близким, Наклонятся горные хребты Самым прочным в мире обелиском.
1969

Я не люблю

Я не люблю фатального исхода, От жизни никогда не устаю. Я не люблю любое время года, Когда веселых песен не пою.
Я не люблю открытого цинизма, В восторженность не верю, и еще — Когда чужой мои читает письма, Заглядывая мне через плечо.
Я не люблю, когда — наполовину Или когда прервали разговор. Я не люблю, когда стреляют в спину, Я также против выстрелов в упор.
Я ненавижу сплетни в виде версий, Червей сомненья, почестей иглу, Или — когда все время против шерсти, Или — когда железом по стеклу.
Я не люблю уверенности сытой, — Уж лучше пусть откажут тормоза. Досадно мне, что слово «честь» забыто И что в чести наветы за глаза.
Когда я вижу сломанные крылья — Нет жалости во мне, и неспроста: Я не люблю насилье и бессилье, — Вот только жаль распятого Христа.
Я не люблю себя, когда я трушу, Обидно мне, когда невинных бьют. Я не люблю, когда мне лезут в душу, Тем более — когда в нее плюют.
Я не люблю манежи и арены: На них мильон меняют по рублю, Пусть впереди большие перемены — Я это никогда не полюблю!
1968

«Ну вот, исчезла дрожь в руках…»

Ну вот, исчезла дрожь в руках,           Теперь — наверх! Ну вот, сорвался в пропасть страх           Навек, навек, — Для остановки нет причин —           Иду, скользя… И в мире нет таких вершин,           Что взять нельзя!
Среди нехоженных путей           Один — пусть мой, Среди невзятых рубежей           Один — за мной! А имена тех, кто здесь лег,           Снега таят… Среди непройденных дорог           Одна — моя!