1. Главная
  2. Книги
  3. Высоцкий Владимир Семенович
  4. Баллада о Любви
  5. Страница 21
Выбрать главу
Ловите ветер всеми парусами! К чему гадать, любой корабль — враг! Удача — миф, но эту веру сами Мы создали, поднявши черный флаг!
Катился ком по кораблю от бака, Забыто все — и честь, и кутежи, — И, подвывая, может быть, от страха, Они достали длинные ножи.
Ловите ветер всеми парусами! К чему гадать, любой корабль — враг! Удача — миф, но эту веру сами Мы создали, поднявши черный флаг!
Вот двое в капитана пальцем тычут: Достать его — и им не страшен черт! Но капитан вчерашнюю добычу При всей команде выбросил за борт.
Ловите ветер всеми парусами! К чему гадать, любой корабль — враг! Удача — миф, но эту веру сами Мы создали, поднявши черный флаг!
И вот волна, подобная надгробью, Все смыла, с горла сброшена рука… Бросайте ж за борт все, что пахнет кровью, — Поверьте, что цена невысока!
Ловите ветер всеми парусами! К чему гадать, любой корабль — враг! Удача — здесь, и эту веру сами Мы создали, поднявши черный флаг!
1969

«Долго же шел ты в конверте, листок…»

Долго же шел ты в конверте, листок, — Вышли последние сроки! Но потому он и Дальний Восток, Что — далеко на востоке…
Ждешь с нетерпеньем ответ ты — Весточку в несколько слов… Мы здесь встречаем рассветы Раньше на восемь часов.
Здесь до утра пароходы ревут Средь океанской шумихи — Не потому его Тихим зовут, Что он действительно тихий.
Ждешь с нетерпеньем ответ ты — Весточку в несколько слов… Мы здесь встречаем рассветы Раньше на восемь часов.
Ты не пугайся рассказов о том, Будто здесь самый край света, — Сзади еще Сахалин, а потом — Круглая наша планета.
Ждешь с нетерпеньем ответ ты — Весточку в несколько слов… Мы здесь встречаем рассветы Раньше на восемь часов.
Что говорить — здесь, конечно, не рай, Но невмоготу переписка, — Знаешь что, милая, ты приезжай: Дальний Восток — это близко!
Скоро получишь ответ ты — Весточку в несколько слов! Вместе бы встретить рассветы Раньше на восемь часов!
1969

«Теперь я буду сохнуть от тоски…»

Теперь я буду сохнуть от тоски И сожалеть, проглатывая слюни, Что не доел в Батуми шашлыки И глупо отказался от сулугуни.
Пусть много говорил белиберды Наш тамада — вы тамаду не троньте, — За Родину был тост алаверды, За Сталина, — я думал — я на фронте.
И вот уж за столом никто не ест И тамада над всем царит шерифом, — Как будто бы двадцатый с чем-то съезд Другой — двадцатый — объявляет мифом.
Пил тамада за город, за аул И всех подряд хвалил с остервененьем, — При этом он ни разу не икнул — И я к нему проникся уваженьем.
Правда, был у тамады Длинный тост алаверды За него — вождя народов, И за все его труды.
Мне тамада сказал, что я — родной, Что если плохо мне — ему не спится, — Потом спросил меня: «Ты кто такой?» А я сказал: «Бандит и кровопийца».
В умах царил шашлык и алкоголь, — Вот кто-то крикнул, что не любит прозы, Что в море не поваренная соль — Что в море человеческие слезы.
И вот конец — уже из рога пьют, Уже едят инжир и мандаринки, Которые здесь запросто растут, Точь-точь как те, которые на рынке.
Обхвалены все гости, и пока Они не окончательно уснули — Хозяина привычная рука Толкает вверх бокал «Киндзмараули»…
О как мне жаль, что я и сам такой: Пусть я молчал, но я ведь пил — не реже, — Что не могу я моря взять с собой И захватить все солнце побережья.
~ 21 ~