1. Главная
  2. Книги
  3. Высоцкий Владимир Семенович
  4. Баллада о Любви
  5. Страница 42
Выбрать главу
Волны будут работать — и в поте лица Корабельные наши борта иссекут, Терпеливо машины начнут месяца Составлять из ритмичных секунд.
          А кругом — только водная гладь, — благодать!           И на долгие мили кругом — ни души!..           Оттого морякам тяжело привыкать           Засыпать после качки в домашней тиши.
Наши будни — без праздников, без выходных, — В море нам и без отдыха хватит помех. Мы подруг забываем своих: Им — до нас, нам подчас не до них, — Да простят они нам этот грех!
Нет, неправда! Вздыхаем о них у кормы И во сне имена повторяем тайком. Здесь совсем не за юбкой гоняемся мы, Не за счастьем, а за косяком.
          А кругом — только водная гладь, — благодать!           Ни заборов, ни стен — хоть паши, хоть пляши!..           Оттого морякам тяжело привыкать           Засыпать после качки в уютной тиши.
Говорят, что плывем мы за длинным рублем, — Кстати, длинных рублей просто так не добыть, — Но мы в море — за морем плывем, И еще — за единственным днем, О котором потом не забыть.
А когда из другой, непохожей весны Мы к родному причалу придем прямиком, — Растворятся морские ворота страны Перед каждым своим моряком.
          В море — водная гладь, да еще — благодать,           И вестей — никаких, сколько нам не пиши…           Оттого морякам тяжело привыкать           Засыпать после качки в уютной тиши.
И опять уплываем, с землей обручась — С этой самою верной невестой своей, — Чтоб вернуться в назначенный час, Как бы там ни баюкало нас Море — мать непутевых детей.
Вот маяк нам забыл подморгнуть с высоты, Только пялит глаза — ошалел, обалдел: Он увидел, что судно встает на винты, Обороты врубив на предел.
          А на пирсе стоять — все равно благодать, —           И качаться на суше, и петь от души.           Нам, вернувшимся, не привыкать привыкать           После громких штормов к долгожданной тиши!
1973

«Всему на свете выходят сроки…»

Всему на свете выходят сроки, А соль морская — въедлива как черт, — Два мрачных судна стояли в доке, Стояли рядом — просто к борту борт.
Та, что поменьше, вбок кривила трубы И пожимала баком и кормой: «Какого типа этот тип? Какой он грубый! Корявый, ржавый, — просто никакой!»
          В упор не видели друг друга                                                   оба судна           И ненавидели друг друга                                                   обоюдно.
Он в аварийном был состоянье, Но и она — не новая отнюдь, — Так что увидишь на расстоянье — С испуга можно взять и затонуть.
Тот, что побольше, мерз от отвращенья, Хоть был железный малый, с крепким дном, — Все двадцать тысяч водоизмещенья От возмущенья содрогались в нем!
          И так обидели друг друга                                                   оба судна,           Что ненавидели друг друга                                                   обоюдно.
Прошли недели, — их подлатали, По ржавым швам шпаклевщики прошли, И ватерлинией вдоль талии Перевязали корабли.
И медь надраили, и краску наложили, Пар развели, в салонах свет зажгли, — И палубы и плечи распрямили К концу ремонта эти корабли.
          И в гладкий борт узрели                                                   оба судна,           Что так похорошели —                                                   обоюдно.
Тот, что побольше, той, что поменьше, Сказал, вздохнув: «Мы оба не правы! Я никогда не видел женщин И кораблей — прекраснее, чем вы!»
Та, что поменьше, в том же состоянье Шепнула, что и он неотразим: «Большое видится на расстоянье, — Но лучше, если все-таки — вблизи».
~ 42 ~