1. Главная
  2. Книги
  3. Высоцкий Владимир Семенович
  4. Баллада о Любви
  5. Страница 54
Выбрать главу
Не до жиру — быть бы живым, — Много горя над обрывом,                                              а в обрыве — зла. «Слышь, Кривая, четверть ставлю — Кривизну твою исправлю,                                               раз не вывезла!
Ты, Нелегкая, маманя! Хочешь истины в стакане —                                                   на лечение? Тяжело же столько весить, А хлебнешь стаканов десять —                                                      облегчение!»
И припали две старухи Ко бутыли медовухи —                                         пьянь с ханыгою, — Я пока за кочки прячусь, К бережку тихонько пячусь —                                                      с кручи прыгаю.
Огляделся — лодка рядом, — А за мною по корягам,                                         дико охая, Припустились, подвывая, Две судьбы мои — Кривая                                               да Нелегкая.
Греб до умопомраченья, Правил против ли теченья,                                                на стремнину ли, — А Нелегкая с Кривою От досады, с перепою                                       там и сгинули!
1975, 1976–1977

Песня о Судьбе

Куда ни втисну душу я, куда себя ни дену, За мною пес — Судьба моя, беспомощна, больна, Я гнал ее каменьями, но жмется пес к колену — Глядит, глаза навыкате, и с языка — слюна.
          Морока мне с нею —           Я оком грустнею,           Я ликом тускнею           И чревом урчу,           Нутром коченею,           А горлом немею, —           И жить не умею,           И петь не хочу!
          Должно быть, старею, —           Пойду к палачу…           Пусть вздернет на рею,           А я заплачу.
Я зарекался столько раз, что на Судьбу я плюну, Но жаль ее, голодную, — ласкается, дрожит, — Я стал тогда из жалости подкармливать Фортуну — Она, когда насытится, всегда подолгу спит.
          Тогда я гуляю,           Петляю, вихляю,           И ваньку валяю,           И небо копчу.           Но пса охраняю,           Сам вою, сам лаю —           О чем пожелаю,           Когда захочу.
          Нет, не постарею —           Пойду к палачу, —           Пусть вздернет скорее,           А я приплачу.
Бывают дни, когда я голову в такое пекло всуну, Что и судьба попятится, испуганна, бледна, — Я как-то влил стакан вина для храбрости в Фортуну — С тех пор ни дня без стакана, еще ворчит она:
          Закуски — ни корки!           Мол, я бы в Нью-Йорке           Ходила бы в норке,           Носила б парчу!..           Я ноги — в опорки,           Судьбу — на закорки, —           И в гору и с горки           Пьянчугу влачу.
          Когда постарею,           Пойду к палачу, —           Пусть вздернет на рею,           А я заплачу.
Однажды пере-перелил Судьбе я ненароком — Пошла, родимая, вразнос и изменила лик, — Хамила, безобразила и обернулась Роком, — И, сзади прыгнув на меня, схватила за кадык.
          Мне тяжко под нею,           Гляди — я синею,           Уже сатанею,           Кричу на бегу:           «Не надо за шею!
          Не надо за шею!           Не над за шею, —           Я петь не смогу!»
          Судьбу, коль сумею,           Снесу к палачу —           Пусть вздернет на рею,           А я заплачу!
1976

Шторм

Мы говорим не «штормы», а «шторма» — Слова выходят коротки и смачны: «Ветра» — не «ветры» — сводят нас с ума, Из палуб выкорчевывая мачты.
~ 54 ~