1. Главная
  2. Книги
  3. Высоцкий Владимир Семенович
  4. Баллада о Любви
  5. Страница 58
Выбрать главу
Как за грудки, держался я за камни: Когда собаки близко — не беги! Псы покропили землю языками — И разбрелись, слизав его мозги.
          Приподнялся и я,           Белый свет стервеня, —           И гляжу — кумовья           Поджидают меня.
          Пнули труп: «Эх, скотина!           Нету проку с него:           За поимки полтина,           А за смерть — ничего».
И мы прошли гуськом перед бригадой, Потом — на вахту, отряхнувши снег: Они обратно в зону — за наградой, А я — за новым сроком за побег.
          Я сначала грубил,           А потом перестал.           Целый взвод меня бил —           Аж два раза устал.
          Зря пугают тем светом, —           Тут — с дубьем, там — с крутом:           Врежут там — я на этом,           Врежут здесь — я на том.
Я гордость под исподнее упрятал — Видал, как пятки лижут гордецы, — Пошел лизать я раны в лизолятор, — Не зализал — и вот они, рубцы.
          Эх бы нам — вдоль реки, —           Он был тоже не слаб, —           Чтобы им — не с руки,           А собакам — не с лап!..
          Вот и сказке конец.           Зверь бежит на ловца,           Снес — как срезал — ловец           Беглецу пол-лица.
…Все взято в трубы, перекрыты краны, — Ночами только воют и скулят, Что надо, надо сыпать соль на раны: Чтоб лучше помнить — пусть они болят!
1977

«В младенчестве нас матери пугали…»

Вадиму Туманову

В младенчестве нас матери пугали, Суля за ослушание Сибирь, грозя рукой, — Они в сердцах бранились — и едва ли Желали детям участи такой.
          А мы пошли за так на четвертак, за ради бога,           В обход и напролом, и просто пылью по лучу…           К каким порогам приведет дорога?           В какую пропасть напоследок прокричу?
Мы Север свой отыщем без компаса — Угрозы матерей мы зазубрили как завет, — И ветер дул, с костей сдувая мясо И радуя прохладою скелет.
Мольбы и стоны здесь не выживают — Хватает и уносит их поземка и метель, Слова и слезы на ветру смерзают, — Лишь брань и пули настигают цель.
          И мы пошли за так на четвертак, за ради бога,           В обход и напролом, и просто пылью по лучу…           К каким порогам приведет дорога?           В какую пропасть напоследок прокричу?
Про все писать — не выдержит бумага, Все — в прошлом, ну а прошлое — былье и трын-трава, — Не раз нам кости перемыла драга — В нас, значит, было золото, братва!
Но чуден звон души моей помина, И белый день белей, и ночь черней, и суше снег, — И мерзлота надежней формалина Мой труп на память сохранит навек.
          И мы пошли за так на четвертак, за ради бога,           В обход и напролом, и просто пылью по лучу…           К каким порогам приведет дорога?           В какую пропасть напоследок прокричу?
Я на воспоминания не падок, Но если занесла судьба — гляди и не тужи: Мы здесь подохли — вон он, тот распадок, — Нас выгребли бульдозеров ножи.
          Здесь мы прошли за так на четвертак, за ради бога,           В обход и напролом, и просто пылью по лучу, —           К каким порогам привела дорога?..           В какую пропасть напоследок прокричу?..
1977

«Мне судьба — до последней черты, до креста…»

Мне судьба — до последней черты, до креста Спорить до хрипоты (а за ней — немота), Убеждать и доказывать с пеной у рта, Что — не то это все, не тот и не та! Что — лабазники врут про ошибки Христа, Что — пока еще в грунт не влежалась плита, — Триста лет под татарами — жизнь еще та: Маета трехсотлетняя и нищета. Но под властью татар жил Иван Калита, И уж был не один, кто один против ста. {Пот} намерений добрых и бунтов тщета, Пугачевщина, кровь и опять — нищета… Пусть не враз, пусть сперва не поймут ни черта, — Повторю даже в образе злого шута, — Но не стоит предмет, да и тема не та, — Суета всех сует — все равно суета.
~ 58 ~