Огонек свечи подрагивал не невидимом ветерке. Тени за стопками книг и астрологическими приборами на столе становились все гуще.
— Возможно, — неуверенно начав, Люцерна едва не одернула себя, но все-таки решила высказаться. — Может быть, это сигнал остановиться?
Сидус хотел ответить привычными "вздор" или "ересь", но вместо этого задумался над ее идеей. Он так часто потирал бородку, что та смялась чуть на бок.
— Если король не получит прогноз в ближайшие дни, нам придется худо.
— Принцесса все ещё больна?
Только встав на ноги, малышка слегла с необычно высокой для детей температурой, погрузившей ее в сон.
— Если задуматься, то начало ее болезни...
— Совпало с исчезновением звёзд, — закончил мысль учёный.
В этот раз молчание физически давило обоим на плечи.
— Даже если так, — Сидус вздохнул, — я не могу трактовать это знамение иначе, как трагедию. Принцесса погибнет.
— Но ведь это длится так много дней, и она все ещё жива.
— Жива, но разве назовешь жизнью столь глубокий сон? Тьма, пустота, бездна — это все отражение смерти.
— И все же, она продолжает сражаться.
Оба понимали, что их гипотеза ни к чему не приведет. Король все ещё будет разгневан. Как и любой родитель, он будет искать исцеление везде, где возможно, и требовать от всех и каждого чуда. Но они были обычными людьми. Те искры провидения, что дарило им небо, намекая на будущее через скопления изученных звёзд, лишили их своей милости и оставили во мраке неведения, без единой подсказки. Это пугало, но что они могли сделать?
Сидус похлопал Люцерну по плечу.
— Идём. Я провожу тебя домой.
— А что с прогнозом для короля?
— Если это его испытание, и мы не в силах ему помочь, это значит, что он должен пройти его своими силами, не опираясь на подсказки. Иногда лучше держать человека в неведении.
Люцерна надела накидку и медленно, задержав дыхание, зажгла переносную лампу от угасающей свечи со стола. Закончив, закрыла перегородку и подхватила мастера под локоть, заменяя ему трость.
— Все тайное разве не становится явным рано или поздно?
Он усмехнулся, но она услышала в его голосе невыразимую печаль.
— К тому времени это уже не будет иметь никакого значения.
Юность принцессы
Проявляясь в тягучей синеве, они звали ее.
Тысячи звезд в глубокой тьме. Не будь их, пустое небо казалось бы пугающей бездной. Рассеиваясь над миром каждую ночь, звезды наблюдали за его обитателями, направляли потерявшихся, составляли компанию одиноким, выводили отчаянных из плена морей и кромешной черноты, в пучине которых так любят притаиться чудовища.
Затаив дыхание, принцесса ждала появления звезд. Наступление вечера было столь ожидаемо ей, сколь ненавистно утро, когда солнце стирало их из виду, будто утаскивало огромными сетями. Но каждую ночь они высвобождались, чтобы говорить, давать подсказки страждущим — ответить тем, кому никто из живущих на земле не в силах дать ответы.
Так королевский звездочет знал о ее прибытии, не посмев рассказать Королю о горькой судьбе его долгожданной дочери. Так он узнал и о чудище, что рыскало на земле еще до ее нисхождения. Он знал, что должен сделать и сказать Путеводной — когда настанет правильное время. Но тогда и сейчас звезды умоляли его молчать, дать ей вырасти в счастье, среди любящей семьи, отложив до поры горькие потери и тяжесть ее клятвы.
Пока еще возможно, принцесса была просто ребенком, глядящим на осколки бриллиантов в бушующем океане. Она могла взять их в пальцы, но те тут же выскальзывали, возвращаясь на полог небес. Их игра продолжалась от ночи к ночи, каждый из древних и давних друзей считал своим долгом развлечь и утешить принцессу, облегчить судьбу, на которую обрекла себя Путеводная.
Не понимая причины их грусти, принцесса улыбалась, хватая их и возвращая ввысь, провожая звонким смехом и светлыми пожеланиями.
Озаряя ее волосы, тело, руки, наполняли ее светом — таким родным и томительно знакомым.
Они звали ее домой.
Верный враг
— Почему бы нам не станцевать? — улыбнулся таинственный дворянин, но сделав шаг к принцессе — ослеп будто от вспышки.
Он отпрянул. Этот внутренний свет привлек его, но стоило подобраться на расстояние руки, как ее жар ужалил его.
Колдун отступил, схватившись за лицо. Как, почему он не заметил этого раньше?! Те гости, кому не повезло оказаться рядом, недоуменно подхватили его, не дав упасть.
Принцесса продолжала изучать его взглядом.
— Вам не мешает эта кожа? — спросила она, чем вызвала волну вежливого смеха у дворян.