Все взгляды устремляются на Алкея, на что он лишь дёргает плечом. Цепь кандалов тихо звякает.
— Состав Ковена неполон, — тихо говорит градэн Оми. Узкие глаза, лишённые ресниц, осматривают зал беглым взглядом. — Разве имеем мы право начинать суд без присутствия Оракула?
— Нашла кого ждать, Рена. Мы все быстрее подохнем, чем дождёмся, пока этот мальчишка вылезет из своего храма, — кряхтит со своего места градэн Фливи.
— Следи за языком, Квинтий, — осаждает ведьмага градэн Лайтлил. — Богине могут не понравиться твои слова.
Сморщенное острое лицо с крючковатым носом искажается в обиженной гримасе. Старик в оскорблённом жесте запахивает края мантии.
— И всё же градэн Фливи прав, — кивает ведьма. Из аккуратно собранной причёски выбивается несколько кудрявых рыжих прядей, закрывая ярко-зелёные глаза. Ведьма убирает их лёгким движением кисти. — Священный закон приписывает немедленную казнь любому, кто посмеет навредить Верховной Жрице или её приближённым. Ждать, пока Оракул удостоит нас своим присутствием, мы не можем. Улики собраны, свидетели имеются, убийца найден. Всё предельно ясно. Предлагаю заканчивать это ненужное собрание и приступать к подготовке казни через лишение магических сил.
— Постойте! — Карлетт выходит вперёд. Пальцы, сжимающие ткань платья, подрагивают от напряжения. Она смотрит на членов Совета перед собой неверящим взглядом. — Неужели вы собираетесь казнить моего мужа на основании косвенных улик и свидетелей, что могли быть подкуплены? Не разобравшись? Даже не дав ему права слова?
Градэн Энсес раздражённо вздыхает и закатывает глаза.
— Право слова? Что же он нам, интересно, скажет? Что кто-то взял фамильный клинок твоего мужа, убил будущую Верховную жрицу и вернул оружие обратно? — говорит она, поднимаясь со своего места. — Это даже звучит смешно. На клинке не было найдено ни чьих следов, кроме магических отпечатков шерона. И ты считаешь эту улику косвенной? Хотя раз ты настаиваешь, давайте выслушаем оправдания юнца.
Из всех градэнов, Полидора Энсес отличалась особенной неприязнью к магам. Она поворачивается в сторону Алкея. Красивое лицо перекашивается презрительной ухмылкой. Маг на пренебрежительный взгляд лишь широко улыбается и делает лёгкий поклон головой.
— Кто угодно мог воспользоваться этим клинком, — говорит Алкей. — Всё своё оружие я храню в общей оружейной. Меня запросто могли подставить.
— Хочешь сказать, что ты, шерон Ихт-Карая, настолько глуп, что оставил ценность своего рода без присмотра? — издевательски усмехается градэн Кантинций, высокий, темнокожий и очень красивый ведьмаг с яркими голубыми глазами.
— Хочу сказать, что я достаточно умён, чтобы не оставлять следов, — зеркаля усмешку, отвечает Алкей.
— Неужели мы только что услышали чистосердечное признание?
— Видимо вам стоит прочистить уши.
— Ах ты, несносный мальчишка!
— Уважаемые собравшиеся! — прерывает назревающую перебранку Верховная Жрица. — Давайте мы будем уважать друг друга хотя бы на время суда.
Градэны притихают. Алкей, отвечая на вопросы, рассказывает, что в момент убийства Мароны он находился на тренировочном плацу, отрабатывая свои навыки фехтования. Его слова также подтверждает один из стражников, после чего по залу проносится возмущённо-удивлённый шёпот.
— Показания свидетелей отличаются, — безэмоционально произносит градэн Гекуба Ауман. — Предлагаю не учитывать их в ходе суда, для принятия справедливого вердикта.
Градэн Энсес громко скрипит зубами, но согласно кивает.
— Орудие убийство было выковано ещё во времена войн между ведьмами и магами. На стали выгравированы специальные, сдерживающие магическую энергию, руны. Любая рана от такого клинка лишает ведьму сил до своего полного заживления. Мистер Тиндаль, знал ли ты об этих свойствах своего клинка? — спрашивает градэн Оми.
Алкей кивает.
— Хах! Ну что ж, я думаю, больше нет смысла нас задерживать, — говорит градэн Лайтлил. — Орудие убийства найдено, мотив ясен, а свидетеля видимо подкупили. Считаю нужным заканчивать этот, лишь отнимающий время, суд.
— О каком мотиве вы говорите? — недоумевает Карлетт. — У Алкея не было никакого мотива убивать Марону! Если вы хотите соблюсти священный закон и казнить виновного в смерти Мароны, то найдите настоящего преступника!
— Поменьше дерзости в голосе, девчонка, — шипит градэн Фливи. — Мы тебе не поисковые собаки.
Глаза мужчины вспыхивают опасным красным свечением, от которого у Карлетт по спине бегут мурашки.