— Что еще ты хочешь сказать? — рявкнула она.
— Что тебе нужно поговорить с Браном как можно скорее. Я вернулся, услышав, что Неблагие говорят о чем-то тревожном.
— О чем? — Айслинг не нравилось, когда у Лоркана были тайны. Он всегда пытался дразнить ее, а ее терпение было на исходе.
— Говорят, будет война, — он не мешкал в этот раз. Голос кота дрожал от тревоги. — Война у Неблагих. Один из братьев Брана решил, что хочет трон раньше другого.
— Какое мне дело до Неблагого двора?
— Потому что Бран — часть Неблагого двора. Они могут вызвать его воевать в любой миг.
8
Война Неблагих
Айслинг прошла в коридор, магия покалывала на руках и спине. Проклятие не хотело отпускать ее. Каждый день она боролась с ним. Лунный свет касался ее кожи, и она была собой, пока он был тут.
Ее ноги топали, она бежала к Брану. Он не спустился к озеру, и она знала причину. Лоркан рассказал ей достаточно. Брану нужно было услышать это от нее.
А если он не знал? А если еще не слышал, что его семья разваливалась и пыталась порвать друг друга? И мог ли он остановить их?
Она открыла последнюю дверь и ворвалась в тронный зал, где и остановилась.
Бран сидел на своем троне, сжимая голову в руках, широко раздвинув ноги. Он прижимался к трону, словно миру пришел конец.
— Ты знаешь, — ее голос разнесся по залу.
— Уже слышал.
— Мне жаль. Я не знаю, как помочь, но если я могу, дай знать.
Он поднял руку.
— Ты ничего не можешь сделать. Моя семья всегда воевала между собой. Я просто не… — он кашлянул. — Я не ожидал, что дойдет до этого.
— Ты не можешь их образумить? Неблагой двор не может воевать между собой.
— Думаешь, я о таком не думал? — Бран поднял голову. Его глаза были впавшими, тени пролегли под ними от тревоги. Пот покрывал его лоб, и он явно не спал днями. — Благой двор это использует. Я уже пытался связаться с Эмонном. Он не хочет говорить со мной об этом. Это не только разорвет мою семью. Это разорвет все Неблагое царство.
— Что я могу сделать? — Айслинг не могла ничего придумать. Когда Лоркан сказал ей, она полетела к замку. Она хотела помочь всей душой, но Неблагие были чужими для нее, как весь этот мир. Они хотели сражаться друг с другом, пускай. Но последствия заденут весь Другой мир.
Он покачал головой, прильнув к трону.
— Ничего. Наш мир вот-вот изменится, и не к лучшему.
— Ты можешь поговорить с матерью? Она точно не хочет биться против своего дитя. Она билась, чтобы забрать тебя, хоть и ясно дала понять, что ты у нее наименее любимый.
— Спасибо, что напомнила.
— Не вини меня в этом. Это правда, и ты это знаешь, — Айслинг прошла к нему и опустилась на колени у его ног. — Нужно что-то сделать, Бран. Это твоя семья.
— И они дураки.
— Но твоей крови.
Он прижал ладонь под ее подбородком и поднял ее лицо.
— У тебя большой сердце. Их не нужно жалеть. Они сами себя подставили.
В его глазах было то, чего она раньше не видела. Сожаления, но и жажда приключений.
— Ты уже что-то сделал, да?
Бран приподнял бровь.
— Похоже, ты знаешь меня лучше, чем я думал.
— Что ты сделал?
Он вздохнул и провел ладонью по своей голове.
— Я поговорил с советом Дикой Охоты. Только они могут снять мое проклятие, но не могут снять твое. Они согласились снять проклятие Короля-ворона на пару недель, чтобы я отправился к Неблагому двору и попытался уговорить семью поступить разумно. Совет проследит за этим. Это может привести новую эпоху дворов, которую мы не хотим.
— Разве лидеры Дикой Охоты в этом году не были из Благого двора?
Бран кивнул.
— Тогда зачем им позволять тебе помочь Неблагому двору? В этом нет смысла, Бран, — она переживала, что они играли им, как делали все.
Он выдохнул.
— В нашем мире всегда должны быть тьма и свет. Если убрать тьму, ничего не останется. Благой двор нуждается в нас, чтобы они помнили о своих ценностях. Иначе разобьется вся система.
— Почему Эмонн не говорит с тобой? Ему выгодно остановить это безумие.
— Да. Он, наверное, пытается понять, что будет делать, если начнется война. Он умен, но Эмонн не думает, что у меня есть шанс образумить семью, — Бран замолчал, мышца на челюсти подрагивала. — И он может быть прав.