Его челюсть болела от того, как он сжимал зубы. Слова были в воздухе перед ними, но он не мог их уловить. Он мог думать лишь о том, что она мешала ему делать все по-своему, так, как он умел.
— Бран, — повторила она. Эльва не коснулась его груди, не двигалась вовсе. Она замерла, знала, что была при хищнике, которого не смогла бы убить. — Я знаю, как ощущается, когда теряешь все. Она не мертва. Мы бы поняли это. Ощутили бы. Так что послушай меня. Есть способ найти ее. И для этого не нужно, чтобы слуа обыскивали все Подхолмье.
Он ее едва слышал. В голове всплывали мелочи, он забыл сказать ей, как ценил их. То, как ее темные волосы прилипали к ее губам, когда она бормотала заклинания. То, как изящно ее руки обводили руны в воздухе, потому что у нее явно был талант танцевать. И красивая поэзия ее тела под его ладонями поздно ночью.
Слова погрузились в его разум, и он посмотрел на Эльву.
— Другой способ? Он есть?
Она кивнула.
— Айслинг все еще считается подменышем. Дикая охота может ее найти.
— Я не буду созывать еще охоту и гнаться за ней как за зверем. Слуа могут ее убить. Они сами не свои во время охоты.
— Нет. Лидеры охоты могут найти ее без проблем, — Эльва глубоко вдохнула. — Ты можешь попросить их о помощи.
— Мидир и Этейн не в долгу передо мной. Они презирают мой двор за тьму, и они не будут меня развлекать. После охоты я им не нужен, — он фыркнул.
Они были с предрассудками, как все старые фейри. Они видели Подхолмье королевством ошибок. Доказательством, что фейри не были такими идеальными, как им нравилось думать, потому его нужно было скрывать.
Эльва покачала головой.
— Мидир и Этейн уже не лидеры Дикой Охоты. Эту честь передали фейри, которые остаток года будут планировать их первый священный фестиваль.
— Кто?
— Благой король и его королева-друид, а они могут понимать страдания подменышей чуть лучше прошлых лидеров.
Кровь застыла в его венах. Эмонн согласился вести охоту? Зная, что это было?
Бран не знал, ощущал гнев или печаль. Его давний друг еще не вредил ему, но этот поступок пронзил его. Эмонн знал, кем была Айслинг. Разве Бран не дал понять в их первую встречу? И он точно слышал от Сорчи, что ведьма была не простой. Она была подменышем с чувствами и воспоминаниями.
Он не мог позволить кому-то близкому вести охоту. Это ее уничтожит.
Эльва отпрянула, удивленно приоткрыв рот.
— Я забыла, что ты и король дружили.
— И все еще дружим.
— После всего, что случилось? — она приподняла брови. — Эмонн был изгнан за его изъяны в облике, и его брат захватил трон. Мне все равно, как выглядел Благой король. Но он веками даже не пытался вернуть трон.
— Ты обижаешься из-за этого? — спросил он. — Эмонн поступал так, как считал лучшим для своего народа. Благой двор любит промывать мозги, ты знаешь. Ему сказали, что он был лишь тенью в его доме. Думала, он побежит обратно, потому что его брат плохо обходился с одной фейри.
Она покачала головой.
— Я думала, он поспешит спасать свое королевство.
— То было уже не его королевство. Он не видел в них свой народ. Только изгои на острове Гибразил нуждались в нем, — Бран указал вокруг. — У нас похоже. Мы оба оказались на тронах, поеденных молью. Жаль, он отпустил нечто такое роскошное и забрал свое.
Старые воспоминания заполнили взгляд Эльвы тьмой. Он уже видел такой взгляд. Она хотела мести, разрушений и конец, который удовлетворит ее кровожадность. Вряд ли она его получит. Прошлый Благой король, брат Эмонна, был изгнан в мир людей навеки.
Вряд ли избалованный фейри хорошо там справлялся.
Чтобы отвлечь ее, Бран глубоко вдохнул.
— Что мне делать? Молить на коленях, чтобы Эмонн и Сорча воспользовались силой, которую еще не использовали, чтобы найти одного подменыша, но не отправлять за ней охоту?
Эльва покачала головой, прогоняя старые воспоминания, и хмуро посмотрела на него.
— Да. Это я и прошу сделать.
— Это слишком опасно.
— Когда тебя останавливала опасность?
Магия пульсировала в его животе, и он понял, что проклятие уже не сдерживали. Солнце садилось, и в темноте он растворится. Он печально посмотрел на Эльву и поднял руки.
— Мое время на исходе.
— Тогда я поговорю за тебя, — она сжала его ладони так, чтобы его ногти не навредили ее запястьям. — Они и мои друзья. Тебе не нужно все делать самому.
Он ощущал подступающее проклятье и смог лишь кивнуть. Они не могли ждать, и он знал, что она была права. Слуа не могли найти ее в растущем Подхолмье.