— Если она мертва, почему ты не можешь связаться с ней тут?
Сорча покачала головой.
— Это не так просто. Тлахтга знала, что ее попробуют использовать, даже когда она мертва. И она разместила свою могилу на высшей горе и оставила своих сыновей охранять ее. Ее энергия питает землю, не предков. Это была такая сильная смерть, что ее магия попала и в мир людей, хоть он и отделен от Другого мира.
Все не могло быть так просто, да? Бран зарычал:
— Сыновья?
— Может, стоит рассказать ее историю. Тлахтга путешествовала по миру с отцом и его наставником, Симоном Магусом. Он был волшебником черной и кровавой магии. Он поймал ее, когда ее отец ушел на две недели, и заставил трех своих сыновей изнасиловать ее. Сломленная и в крови, она добралась из дома к той вершине, где и похоронена. Это не счастливая история. Она родила трех сыновей, Камму, Дирба и Мака, каждый выглядел как один из насильников, каждый из которых был отцом отдельного ребенка. И хоть она видела в них монстров, она все еще сохраняла себя живой до их восемнадцатого дня рождения, когда и умерла. Они назвали гору Холмом Оберега, и они зажигают огни Самайна в ее честь.
Бран слышал такое, и их всегда было трое. Черная магия любила питаться болью. Друидесса, наверное, и не поняла, что питала чары волшебника все те годы, что хранила себя живой ради своих сыновей.
Будет непросто уговорить ее помочь ему, ведь Айслинг была темной ведьмой. Хоть его невеста не увлекалась черной магией, она делала то, что не стала бы делать хорошая ведьма.
— Она не захочет помогать ведьме, — сказал он. — Это слишком — просить такое у женщины, чью жизнь испортил волшебник.
— Волшебники — не ведьмы, Бран. И это было давно.
— Такие раны не заживают так просто, — он услышал глубокий вдох Эльвы рядом с собой и задумался, как глубоко тянулись ее раны. Может, они были не такими, как у Тлахтги, Эльву не насиловали. Он надеялся на это. Когда все это кончится, он поговорит с ней и выяснит, что случилось за годы, пока его не было.
Сорча покачала головой.
— Она все еще одна из друидов. Я — ее потомок, и она поможет, если я попрошу.
— Ты готова это сделать? — Бран поднял руку, когда Эмонн открыл рот. — Погоди, я дам тебе сказать, Благой король. Думаю, мы все учитывали такой вариант. Возможно, настанет время, Сорча, когда тебе нужна будет помощь этого предка. Я не хочу, чтобы ты тратила ее на мою королеву. Скажи, где она, и я пойду один.
Эльва опустила чашку на столик между ними.
— Не один. Она — моя сестра, как и твоя жена, Король-ворон. Я иду с тобой.
Ему не нужен был хранитель, но Эльва не была согласна. Он хмуро посмотрел на свою прошлую любовь и задумался, кто научил ее быть такой упрямой. Не он. Он не был таким, когда тот, кого он любил, был в опасности.
— Что ж, — медленно сказала Сорча, — мы хотя бы знаем, что за твоей спиной присмотрят. Я могу сказать, где Тлахтга, но найти ее будет непросто. Если она решит тебе помочь, то это будет скорее проклятие, чем благословение.
Он выдохнул и кивнул.
— С друидами всегда так, да? Ваша магия не дается просто и свободно.
Сорча пожала плечами.
— Когда магия сильная, кто-то должен за нее платить.
Он потер ладонью лицо и помахал рукой перед собой.
— Ладно. Я встречусь с этой Тлахтгой, попрошу о помощи, постараюсь уговорить ее, и мы посмотрим, поможет ли она нам.
— С Эльвой вместе, — добавила Сорча.
Мышцы на его челюсти напряглись. Его зубы трещали так громко, что даже он их слышал.
— Да, с Эльвой. Если она меня замедлит, я ждать не буду.
Эльва громко рассмеялась, напугав его.
— О, жалкий маленький Неблагой принц. Я не буду тебя замедлять, но ты можешь не поспевать за мной.
Он хмуро посмотрел на нее между пальцев.
— Посмотрим. Сорча, где эта друидесса, и как долго мне ее искать?
— Несколько дней, если перенесешься к основанию ее горы. Дальше нужно будет забраться. Магия не сработает на той горе, кроме ее магии, — она махнула ладонью между ними, и в воздухе появилась картинка. — Тут вы начнете путь.
13
Проклятие и благословение