— Не так быстро, как ты думаешь, ведьма-королева.
Она погладила его широкую щеку.
— У магии бывает много обликов. Если веришь, порой это может быть и прощение.
— Уверена, что хочешь проходить это? Моя часть заклинания дает больше сил, чем ты можешь выдержать.
— Я уверена, — кивнула она. — Я не брошу тебя, мой народ или королевство, которых так полюбила.
Вопрошающий зверь склонил голову, открыл паст над ее рукой и прошептал:
— Четвертому узлу я эту силу отдаю. С пятым узлом заклинание оживает.
Ослепительная магия, такая сильная, что озарила всю комнату белым светом, пронзила Айслинг. Она не ощущала тело, потому что оно больше не существовало. Остались лишь воспоминания о перьях ворона на ее щеке, шепот мужчины, любившего ее, говорил:
«Айслинг. Айслинг, вернись!».
Вся магия, которую дал вопрошающий зверь, заполнила женщину, которой она уже не была. Она вдруг стала больше ведьмой, чем фейри.
Айслинг закашлялась, покачнувшись, а потом расслабилась, ее тело опустилось на пол. Айслинг сжималась там пару мгновений, переводя дыхание. Вопрошающий зверь лег неподалеку.
Жар от его тела проникал в ее кожу. Биение его сердца удерживало ее на земле, когда мысли хотели разбиться и разлететься. Даже тихий ритм его дыхания помогал ей самой дышать.
Наконец, она выдавила хриплым голосом, который не принадлежал ей:
— Спасибо.
— Не благодари меня, ведьма-королева. Я хотел бы сделать больше, чем просто подарить силу. Если доберешься до ведьмы-королевы, сможешь брать и свою силу, и мою.
— Что банши подарила мне?
— Все знания мертвых, если они потребуются.
— А друг Короля-ворона?
— Древнюю мудрость друидов, — вопрошающий зверь фыркнул. — И, наверное, оружие, что может убить Кэрман, а то и всех нас.
— Оружие? — она нахмурилась. — А я хочу ее убивать?
— Тебе не стоит ее убивать. Подхолмье живет в ее венах, и без Кэрман королевства не будет.
Что случится с фейри, живущими тут? Айслинг не нужно было спрашивать. Она видела ответ в пыли вокруг них. Они умрут вместе с королевством, которое уже гнило изнутри. Кэрман сделала себя кровью Подхолмья и этих существ.
Она не могла позволить им умереть. Должен быть другой способ.
Она медленно и с болью поднялась на ноги. Проклятие Вороньей королевы давило на ее плечи, и Айслинг поняла, что прошла ночь. Солнце поднималось на горизонте, ее время с вопрошающим зверем подходило к концу.
— Как мне найти Кэрман, — прохрипела она, вытянув руки, перья раскрывались на запястьях. — Где мне найти ведьму-королеву?
— Банши ведь дала тебе карту?
Айслинг кивнула, и проклятие проглотило ее тело. Солнце взошло раньше, чем она ожидала. Она лежала у ног вопрошающего зверя, вытянув длинную шею. Тяжело дыша, она подняла голову и надеялась, что как-то передала взглядом, что хотела слушать его дальше.
Зверь осторожно придвинул к ней копыто и помог ей встать.
— У карты выжжен уголок. Там обитают Кэрман и ее сыновья.
Айслинг раскрыла крылья и полетела из лабиринта в ту же дыру, через которую упала. Ей было не по себе, но она ощущала и покалывание предвкушения.
Айслинг надеялась, что королева-ведьма была готова встретиться со своим творением.
15
Кладбище друидов
Бран прошел в портал, созданный Эльвой, и поежился от ее магии, прилипшей к его плечам. Ощущалось неправильным переходить между королевствами не с магией Айслинг.
— Напомни, зачем нам нужно в мир людей? — спросил он, стряхивая с плеч магию Эльвы. — Мы должны получить все нужное в Подхолмье или хотя бы в Другом мире.
— Потому что Тлахтга родилась и жила не в нашем мире.
— И ее карта повела нас сюда?
— Да, — Эльва прижимала бумагу к груди. — Хотя я не была с тобой честна насчет того, куда она нас послала.
Он закатил глаза и протянул руку.
— Она заставит нас биться с мертвыми? Я не хочу убивать еще больше некромантов. После прошлого раза у меня были кошмары о живых мертвецах почти век.
— Это вряд ли связано с некромантом, — она раскрыла карту и наклонила ее. — Хотя возможно. Даже не знаю. Нам нужно раскопать могилу Тлахтги.
Он отклонил голову и посмотрел на небо.
— Ненавижу копать могилы. Это грязная работа.
— С каких пор ты боишься грязи?
Он кивнул головой на себя.
— Я теперь король. Одежда стала лучше.