Она не заметила, как пролетели часы, проведенные вместе с этой женщиной и веселым милым малышом. Видя, что Сара разочарована, девушка поспешно добавила:
— Простите, мне надо идти, но завтра я буду здесь в это же время. И с удовольствием послушаю все, что вы расскажете о матери и об отце.
Сара послала мальчика проводить ее до поселка. Пройдя несколько шагов, Робин непринужденно взяла ребенка за руку, и он побежал рядом с ней, весело рассказывая какие-то детские истории. Его болтовня развеяла мрачное настроение Робин, она рассмеялась и тоже принялась болтать с малышом.
Не успели они дойти до предместий Тете, как опасения Робин подтвердились. Они встретили Зугу и сержанта Черута. Брат был вооружен винтовкой «шарпс». Увидев их, он сердито накинулся на нее:
— Черт возьми, сестренка, ты нас всех с ума сведешь. Тебя не было пять часов.
Малыш, округлив глаза, уставился на Зугу. Он никогда не видел такого высокого надменного человека с властными манерами и повелительным голосом. Это, должно быть, великий вождь. Его ручонка выскользнула из ладони Робин, он отступил на два шага, развернулся и пустился наутек, как воробей от кружащего ястреба.
Глядя на удирающего мальчугана, Зуга немного смягчился, его губы тронула легкая улыбка.
— Я было подумал, что ты подобрала еще одного беспризорного ребенка.
— Зуга, я нашла могилу мамы. — Робин подошла к нему и взяла за руку. — Это всего в паре километров отсюда.
Зуга нахмурился, поднял глаза и взглянул на солнце — оно уже коснулось верхушек акаций и стало багрово-красным.
— Вернемся завтра, — сказал брат. — После наступления темноты не следует уходить из лагеря, вокруг рыщет слишком много шакалов — двуногих шакалов.
Он повел ее в поселок, на ходу продолжая объяснять:
— Нам до сих пор очень трудно раздобыть носильщиков, хотя губернатор в Келимане уверял, что мы легко их найдем, и, видит Бог, тут полным-полно крепких мужчин. Но этот напыщенный попугай Перейра каждый раз находит какие-то препятствия. — Зуга нахмурился и сразу же показался старше своих лет. Этому способствовала и окладистая борода, которую он отпустил после высадки с «Черного смеха». — Он говорит, что носильщики отказываются подписывать контракт, пока не узнают направление и продолжительность сафари.
— Звучит логично, — согласилась Робин. — Я, например, не понесла бы эти здоровенные тюки, если бы не знала, куда иду.
— Не думаю, что дело в носильщиках — с какой стати их должно волновать, куда они идут? Я предлагаю самую высокую плату, и ни один человек не откликнулся.
— Так в чем дело?
— Перейра от самого побережья пытается выведать у меня наши планы. Думаю, это что-то вроде шантажа — пока я ему не скажу, носильщиков не будет.
— Тогда почему бы не сказать? — спросила Робин, и Зуга пожал плечами.
— Чересчур он настойчив. Вряд ли это простое любопытство, и какое-то шестое чувство не позволяет мне сообщить ему хоть что-то, что ему знать не обязательно.
В молчании они дошли до границы лагеря. Зуга разбил его по-армейски, окружив частоколом из колючих веток акации, и выставил у ворот караул из готтентотов.
— Очень уютно, — поздравила его Робин и хотела пойти к себе в палатку, как к ним навстречу поспешил Перейра.
— О! Майор, я вас жду с хорошими новостями.
— Радостная перемена, — сухо пробормотал Зуга.
— Я нашел человека, который видел вашего отца, всего восемь месяцев назад.
Робин моментально вернулась, взволнованная не меньше спесивого португальца, и впервые после стычки в палатке обратилась прямо к нему:
— Где он? Какая чудесная новость.
— Если она верная, — добавил Зуга с гораздо меньшим энтузиазмом.
— Я приведу его, быстро, вот увидите! — пообещал Камачо и поспешил к бома носильщиков, крича на ходу.
Через десять минут он вернулся, таща за собой тощего старика, одетого в грязные лохмотья звериных шкур. От испуга глаза у него вылезли на лоб.
Как только португалец его выпустил, старик простерся перед Зугой, который сидел на складном брезентовом стуле под навесом обеденной палатки, и что-то забормотал, отвечая на вопросы Камачо. Тот грубо орал на старика.
— На каком языке он говорит? — через несколько секунд перебил Зуга.
— Чичева, — ответил Камачо. — На других не говорит.
Зуга взглянул на Робин, но она покачала головой. В переводе ответов старика им пришлось целиком полагаться на пересказ Камачо.