Райдер накрыл черным брезентом палубную надстройку «Ибиса» и приказал обмазать речным илом всю надводную часть корпуса. С помощью длинных бамбуковых шестов они отбуксировали пароход по мелководному каналу к реке. С такой маскировкой ночью судно практически незаметно и даже под звездным небом неразличимо на дальнем расстоянии. Во всяком случае, с противоположного берега обнаружить его невозможно. Когда длинные бамбуковые шесты перестали касаться дна, Райдер спустился в машинное отделение к Джоку и приказал дать полный вперед. Пароход быстро направился вверх по реке, держась восточного берега Голубого Нила, поскольку на западном артиллерийские орудия дервишей контролировали всю северную часть реки. По всему было ясно, что именно с севера они уже давно ожидают британский экспедиционный корпус. Однако такая диспозиция оставляла незащищенными другие притоки с восточной и южной сторон. Пока дервиши догадаются о своей стратегической ошибке, «Неустрашимый ибис», успеет пройти не менее тысячи миль вверх по реке.
Все лодки, попадавшиеся на их пути, принадлежали абиссинцам. Как и Райдер, это были главным образом честные и трудолюбивые торговцы, поставляющие зерно в самые отдаленные части страны. Разумеется, можно было только пожалеть, что их главным покупателем оказался Махди.
Райдер направил замаскированный «Ибис» через реку. По вполне очевидным причинам владельцы парусных судов, перевозящих зерно, старались придерживаться противоположного от Хартума берега. Он стоял на капитанском мостике вместе с Башитом и пристально вглядывался в даль, пытаясь обнаружить парус или темный корпус первого судна. Легкие Райдера изнывали от отсутствия табака, но волнение перебивало давнюю привычку курильщика. «Длительное воздержание делает сердце более чувствительным», – грустно подумал он. Возможно, ему придется отказаться от черного турецкого табака и вернуться к прежней жизни.
Башит осторожно тронул его за руку:
– В наши сети плывет первая маленькая рыбка.
Райдер посмотрел на смутные очертания небольшого судна, вынырнувшего из темноты, словно призрак, и вздохнул:
– На этой рыбацкой лодке вряд ли есть груз. Отпустим ее с Богом. – И, повернув штурвал парохода, прошел мимо.
– Ради Аллаха, скажите, чье это судно? – крикнули с лодки.
– Плывите с миром и да благословит вас Аллах.
Они пошли дальше и за первым изгибом реки, что в двух милях от города, из темноты показалось еще одно судно, приближавшееся так быстро, что у Райдера осталось лишь несколько секунд, чтобы разойтись с ним. Это была довольно большая посудина под парусами, низко сидящая в воде, а значит, загруженная до предела. Лишь на палубе осталось небольшое пространство для команды.
– Вот здесь много груза, – удовлетворенно отметил Райдер. – Это наше судно. – Он повернул пароход навстречу незнакомым торговцам и через некоторое время услышал сигнал тревоги. Но было уже поздно. Стальной корпус парохода коснулся деревянной обшивки судна и заставил остановиться. В тот же момент три шеста с металлическими крючками намертво прикрепили его к пароходу. Не долго думая Райдер спрыгнул на палубу, увидел владельца судна, который вышел из-под крытого камышом навеса, и сразу узнал его.
– Рас Хайлу! – удивленно воскликнул, здороваясь на амхарском языке. – Я вижу, ты в добром здравии.
Абиссинец вздрогнул от неожиданности, долго смотрел на Райдера и наконец расплылся в добродушной ухмылке:
– Аль-Сахави! Значит, ты стал пиратом.
– Я-то нет, а вот ты имеешь дело именно с пиратом. Я слышал, Махди навязывает тебе свою цену на дурру. Рас Хайлу, поднимись на борт моего парохода. Выпьем по чашке кофе и поговорим о наших делах.
Джок сделал все возможное, чтобы удержать суда на стремнине, а капитаны направились в каюту «Ибиса». После обмена традиционными приветствиями Райдер сразу перешел к делу:
– Как случилось, что ты, глубоко верующий христианин и принц крови правящего дома Менелика, ведешь торговые дела с исламским фанатиком, который объявил джихад твоим соотечественникам и священную войну твоей церкви?
– Я действительно сгораю от стыда, – откровенно признался Рас Хайлу, – но деньги есть деньги, а прибыль есть прибыль, вне зависимости от того, христианские они или мусульманские.
– Сколько тебе платит этот мошенник Махди?
Рас Хайлу поморщился от неприятных воспоминаний, но глаза его блеснули в свете масляной лампы.
– Восемь шиллингов за мешок зерна, которое я еще должен доставить в Омдурман.