Пенрод снова посмотрел на вершины холмов. На фоне чистого синего неба они казались острыми, словно зубы сказочного крокодила, открывшего пасть для нападения. В этот момент на темной скале что-то промелькнуло, как тень черной кошки, и Пенрод пристально уставился в эту точку. Правой рукой он машинально открыл кожаную сумку на спине верблюда и достал подзорную трубу. За скалой прятался человек в черном тюрбане, почти полностью сливавшийся с ее поверхностью. До него было слишком далеко, чтобы разглядеть черты лица, но Пенрод видел, как он оглянулся и рядом появилась еще одна голова. Похоже, он отдал какой-то приказ, поскольку показалось множество тюрбанов.
Пенрод опустил трубу и хотел было предупредить отряд о грозящей опасности, но в этот момент тишину разорвал гром военных барабанов дервишей, гулким эхом разнесшийся по узкому ущелью. И жизнь мгновенно забила ключом. Со всех сторон возникли темные призраки воинов в тюрбанах, а во главе этого войска, казалось, появился сам Махди. Его белоснежная джибба сверкала в лучах раннего солнца, а темно-зеленый тюрбан на голове отдавал странным изумрудным цветом. Он поднял вверх руку с винтовкой и по яркой вспышке Пенрод понял, что этот выстрел служил сигналом к началу атаки. Ряды дервишей всколыхнулись и издали громкий боевой клич:
– Ла илаха иллаллах! Нет Бога, кроме Аллаха!
Эхо подхватило этот клич и многократно повторило его в ущелье:
– Аллах! Аллах! Аллах!
Труба в центре британского корпуса отозвалась пронзительным сигналом тревоги – войска отреагировали быстро, слаженно и спокойно. Солдаты вывели вперед верблюдов и уложили на землю, образовав живую оборонительную стену, нечто вроде крепостного вала. А грузовых верблюдов, напротив, отвели в самый центр колонны, чтобы сохранить боеприпасы и запасы воды и продовольствия, надежно защищенные со всех сторон. В это же время пулеметчики сняли с верблюдов свою технику и расставили по четырем углам, обеспечивая тем самым круговую борону. Генерал Стюарт и его штаб находились за первой шеренгой солдат, а рядом располагалась группа посыльных, готовых в любую минуту доставить приказ генерала до любой точки колонны.
Воцарилась мертвая тишина. Бесформенные ряды дервишей угрюмо глазели на строго организованную колонну британских солдат, а те отвечали им таким же взглядом. Казалось, время застыло и сжалось до пределов мгновения. Затем один из дервишей вырвался на лошади вперед, приблизился на расстояние ружейного выстрела, на миг замер, глядя на плотные ряды противника, потом поднял военный рожок-омбейю, и над ущельем раздался глубокий, полный воинственного задора призыв к началу боя.
Из оврагов на равнину вырвалась орда всадников на лошадях и верблюдах и сотня за сотней, тысяча за тысячей помчалась на плотные ряды британских войск. Среди них практически не было одинаково одетых и вооруженных людей. Они скакали в традиционных одеждах своих племен, сжимая в руках копья, пики, топоры, круглые кожаные щиты, винтовки, длинные кривые турецкие сабли и короткие широкие арабские мечи. Снова громко ударили барабаны, извещая о решающем моменте сражения.
– Подождем их, парни! – кричали сержанты, суетясь между шеренгами солдат.
– Не стрелять без команды, ребята!
– Не спешите, здесь всем хватит работы!
Их спокойные и твердые голоса вселяли уверенность в солдат.
Барабанный бой убыстрялся с каждой минутой, и вскоре орда дервишей перешла на галоп, пропустив вперед ансаров – самых храбрых и отчаянных воинов. В сгустившемся от пыли воздухе все громче звучали воинственные призывы и боевые кличи.
– Спокойно, парни, спокойно! – раздавались английские команды на фоне яростных воплей кочевников.
– Не стреляйте, парни! – Пенрод услышал по-юношески задорный голос Перси Степлтона, который с большим трудом сдерживал не только своих подчиненных, но и себя самого. – Спокойно, синие!
«Парень думает, что он на морском сражении», – улыбнулся Пенрод. Барабаны звучали все громче, а омбейя просто надрывалась от напряжения, порой переходя на визг. Дервиши хлынули на британские войска как мощный поток воды сквозь разрушенную плотину.
– Приготовиться! – донеслась команда.
– Стрелять залпом! – надрывались сержанты.
– По инструкции! Как вас учили! Не забывайте об этом!