– Прочитай мне все, что ты записала, – попросил он.
Она подняла на него свои странные светло-голубые глаза, от которых у Османа захватило дух, и повторила записанное, не заглядывая в бумагу. А закончив, неожиданно наклонилась к нему и тихо прошептала, чтобы только он один мог услышать:
– Не верьте ему, великий господин. Он может обмануть вас. – Это были ее первые слова, адресованные именно ему.
Лицо могущественного халифа осталось бесстрастным, но он лихорадочно обдумывал сказанное. Всем этим людям сообщили, что халиф собирает сведения для улучшения торговли с Абиссинией и подготовки его официального визита в Гондар. Неужели эта женщина догадалась о его истинных намерениях, или кто-то ее проинформировал? Осман продолжал расспрашивать сидевшего перед ним человека, но теперь отнесся к нему более внимательно.
Этот пожилой владелец каравана был довольно состоятельным, если судить по его дорогой одежде. Он оказался весьма умен, подробно рассказывал Осману о своих планах на будущее и не вызывал никаких подозрений. Он сказал, что принадлежит к племени хадендова, но при этом явно игнорировал цветастую джиббу, а в его речи ощущался странный чужой акцент. Осман усомнился в его происхождении, однако отбросил эту мысль, стремясь отыскать другие признаки его неверности, которые обнаружила аль-Джамаль. Купец наклонился, чтобы взять с подноса бронзовую чашку кофе, и на его оголившейся шее мелькнуло серебряное украшение. Осману достаточно было мимолетного взгляда, чтобы узнать висевший на цепочке коптский христианский крест, украшенный затейливым орнаментом.
Это был абиссинец, который почему-то решил скрыть свое истинное происхождение. Неужели за ними шпионят? Он улыбнулся гостю:
– Все, что ты сказал мне, очень ценно, благодарю тебя. Когда ты отправляешься в свое следующее путешествие?
– Великий халиф, через три дня я еду в аль-Глош с двумя сотнями верблюдов, нагруженных каменной солью, чтобы обменять ее на медную руду.
– Иди с Богом, добрый купец.
– Оставайся с Богом, всемогущий Аталан, и пусть ангелы небесные охраняют твой покой.
Когда владелец каравана ушел, Осман подозвал к себе аль-Нура и тихо сказал:
– Этот купец – шпион. Убей его, но только тайно и без свидетелей. Никто не должен знать, кто это сделал.
– Как скажете, так и будет.
Когда свита покидала зал для приемов, низко кланяясь халифу и восхваляя его достоинства, аль-Джамаль тоже стала собираться, но Осман остановил ее:
– Посиди со мной, нам нужно поговорить.
К тому времени Ребекка хорошо освоила роль наложницы. Махди показал ей, как надо ублажать своего арабского господина. Главная особенность такого поведения заключалась в безудержной лести и славословии. Ее всегда удивляло, с какой радостью и охотой они воспринимают совершенно чудовищные преувеличения в свой адрес, являвшиеся на самом деле пустым звуком. Она тоже научилась произносить хвалебные речи своему хозяину, надежно скрывая в душе истинные чувства. Ребекка села рядом с ним и застыла, опустив скрытое черной накидкой лицо.
– Сними накидку, – приказал он. – Я хочу видеть твое лицо во время разговора. – Она безропотно подчинилась, и он долго разглядывал ее, а потом спросил: – Почему ты улыбаешься?
– Потому, мой господин, что я счастлива находиться рядом с вами. Мне доставляет огромное удовольствие служить вам.
– А в твоей стране все женщины такие, как ты?
– Мы говорим на одном языке, но женщины очень разные. Великий халиф, смею вас заверить, что ваши женщины тоже очень разные.
– Наши женщины все одинаковы, – возразил Осман. – Главная причина их существования заключается в служении мужу и услаждению его желаний.
– В таком случае им крупно повезло, великий Аталан, в особенности тем, кому выпала большая честь принадлежать вам.
– Как ты научилась читать и писать?
– Мой господин, меня обучили этому еще в раннем детстве.
– И твоей отец не запрещал тебе этого?
– Нет, милый господин, напротив, он поощрял мою учебу.
Осман покачал головой с явным неодобрением.
– А что же его жены? Он позволял им так легкомысленно относиться к порочным занятиям?
– У моего отца была только одна жена – моя мать. Когда она умерла, он больше не женился.
– А сколько у него было наложниц?
– Ни одной, великий халиф.
– Значит, он был очень беден и занимал низкое положение в обществе.
– Мой отец был представителем нашей королевы и пользовался ее уважением и покровительством. У меня есть письмо, в котором она сама говорит об этом.