Сокол Мономотапы, подумал Зуга, рассматривая древнюю подвеску. Да, фигурка, несомненно, древняя, слоновая кость успела покрыться налетом и приобрести глубокий блеск.
Зуга поднял глаза на полуобнаженную девочку матабеле, которая с интересом наблюдала за ним.
— Видишь? — спросил он.
— Это птица.
— Ты когда-нибудь видела такую?
Юба покачала головой, и ее пухлые маленькие груди слегка вздрогнули.
— Это вещь машона.
Она пожала плечами. Какое дело дочери потомков Сензангахоны и Чаки до подобной ерунды?
Повинуясь порыву, Зуга поднял ожерелье и надел себе на шею. Сокол из слоновой кости опустился в вырез фланелевой рубашки и угнездился среди темных курчавых волос на груди.
— Пошли! — сказал он Юбе. — Здесь нам больше делать нечего. — Он повел ее из ущелья в лагерь.
Страна, в которую по тайной дороге привел их старый слон, была царством слонов. Возможно, они пришли в этот не заселенный человеком мир под давлением охотников, наступавших с далекой южной оконечности континента. Стада бродили повсюду. Зуга и Ян Черут, охотясь, далеко обогнали караван. Серые толстокожие великаны попадались им каждый день, и они их истребляли.
В первый месяц они застрелили сорок восемь слонов, во второй — почти шестьдесят, и каждый раз Зуга скрупулезно фиксировал в дневнике обстоятельства охоты, вес каждого бивня и точное местонахождение тайника, в котором их зарыли.
Небольшая команда носильщиков не в силах была нести даже малую толику добытой слоновой кости, но никто не мог точно сказать, долго ли еще и в каком направлении им предстоит путешествовать. Зуга зарывал свои сокровища вблизи легко узнаваемых ориентиров под приметным деревом, под необычной скалой, на вершине холма или у слияния рек, чтобы суметь потом найти их.
Когда-нибудь он за ними вернется. К тому времени избыток влаги в бивнях высохнет, и их легче будет нести.
А пока он проводил все светлое время дня, преследуя добычу. Он проходил и пробегал огромные расстояния, и тело его стало крепким и здоровым, как у хорошо тренированного спортсмена, а руки и лицо приобрели глубокий оттенок красного дерева. Даже окладистая борода и усы выгорели на солнце и отливали золотистым блеском.
Каждый день он узнавал от сержанта все новые премудрости слоновьей охоты, так что наконец мог идти по самому трудному следу на каменистой земле и не терять его. Он научился предвидеть повороты и петли, которые описывает преследуемое стадо, чтобы зайти с подветренной стороны и учуять его запах. Научился предугадывать маршрут их движения, так что, идя по извилистому следу, мог срезать петли и выигрывать по нескольку часов отчаянной погони. Научился по отпечаткам округлых подушечек определять пол, размер, возраст слона и величину его бивней.
Зуга узнал, что если дать слонам перейти на характерную походку враскачку, нечто среднее между рысью и легким галопом, то они могут идти так день и ночь безостановочно, а если захватить стадо в разгар полуденной жары, то его можно загнать на первом же десятке километров — животные начнут задыхаться, слонята встанут как вкопанные, а вместе с ними остановятся и слонихи; они начнут обмахиваться громадными ушами, засунут хоботы глубоко в горло, чтобы всосать немного воды из живота и обрызгать слонятам головы и шеи.
Он научился находить в бесформенной горе мяса, скрытой под серой шкурой, сердце и мозг, легкие и позвоночник. Научился ломать плечо, если слон стоял к нему боком, и тогда зверь падал, как от удара молнии. Если слон бежал за стадом, задыхаясь в клубах пыли, можно было выстрелить ему в бедро, раздробить тазобедренный сустав и не торопясь прикончить последним милосердным ударом.
Молодой Баллантайн преследовал слоновьи стада на вершинах холмов, куда они забирались, чтобы насладиться прохладным вечерним ветерком. На заре он охотился в густых лесах и на открытых полянах, в полдень находил их на старых заросших полях исчезнувшего народа. Ибо земля, которую он поначалу счел не знавшей ноги человека, когда-то была населена, и люди жили на ней долгие тысячелетия.
Среди неухоженных полей, где когда-то люди собирали урожай, а теперь, предъявляя права на наследство, бродили стада слонов, Зуга нашел развалины больших туземных городов, заброшенные следы когда-то процветавшей цивилизации, хотя все, что от них осталось, это круговые очертания крытых соломой глинобитных хижин на голой земле, почерневшие камни очагов да обугленные шесты щербатых изгородей, за которыми когда-то содержались обширные стада скота. Судя по высоте вторичной поросли на древних полях, человек не ухаживал за ними уже много десятилетий.