– В пятистах милях к северу есть алмазный прииск, где живут пять тысяч старателей, и у каждого карманы набиты алмазами.
Для воскресенья час был ранний, но Лил уже вышла к посетителям. Как говорила мадам Гортензия, приходить нужно задолго до назначенного времени: клиенты будут довольны, а обслуга ничего не стащит. Лил мимоходом оглядела посетителей – воскресные завсегдатаи. Скоро народу прибавится. Наклонившись, она пересчитала бутылки под стойкой бара, убедилась, что восковые печати на горлышках нетронуты.
«Никогда не жадничай, милочка, – поучала мадам Гортензия. – Пиво можно разбавлять водой, ничего другого они не ожидают, но виски должно быть крепким».
Звякнули колокольчики – Лил открыла огромную резную кассу, проверила правильность указанной суммы и провела пальцами по золотым соверенам, аккуратно уложенным в отдельный ящичек. Какое чудесное ощущение! Она взяла монету, словно наслаждаясь ее весом. Золото – единственное, чему Лил доверяла.
Вытирая стойку, новенький бармен наблюдал за хозяйкой в зеркале. Та сделала вид, что положила монету на место – соверен звякнул и тут же опять оказался в ее ладони. Лил закрыла кассу. Интересно, доложит ли бармен о недостаче или промолчит? Лил всегда обращала внимание на подобные мелочи, что и позволило ей разбогатеть в столь юном возрасте.
Лил в очередной раз посмотрела на себя в зеркало, рассматривая лицо и плечи в коварном ярком солнечном свете, который выставляет напоказ самые мелкие недостатки. Кожа вокруг глаз была ровной и свежей, точно лепесток розы, – ни малейших признаков увядания.
«Ты не скоро состаришься, – говорила ей мадам Гортензия, – если будешь пользоваться джином, а не увлекаться им».
Гортензия оказалась права: в двадцать три Лил выглядела на шестнадцать.
Она оторвала взгляд от своего лица и посмотрела на отраженный в зеркале зал. Серебряное покрытие зеркала кое-где пошло темными пятнами и слегка искажало лицо молодого человека, не спускавшего глаз с Лил. Она отвернулась, потом всмотрелась в него повнимательнее: залившийся краской юноша пожирал ее глазами. Сдвинутая на затылок мальчишеская кепка, куртка трещит по швам на крепких, еще растущих плечах – да ведь он явно несовершеннолетний! Этого еще не хватало, и так с комитетом старателей проблемы! Несовершеннолетний – и наверняка без гроша в кармане. Надо его отсюда выпроводить, и побыстрее.
Лил обернулась, уперев руки в боки, и сердито наклонила голову.
– Добрый день, мисс Лил. – Ральф ошалел от собственной наглости: он посмел вслух обратиться к небесному созданию! – Я собирался поставить моим друзьям по стаканчику. Не окажете ли честь выпить с нами, мэм?
Ральф со стуком положил на прилавок золотой соверен.
Лил изящным жестом поправила прическу.
– Мне нравятся щедрые джентльмены, – улыбнулась она, сверкнув бриллиантом в переднем зубе, и кивнула бармену. Ей он нальет из особой бутылки, на которой написано «джин», а внутри – дождевая вода из цистерны на заднем дворе.
А паренек-то симпатичный: подбородок мужественный, зубы ослепительно белые, глаза изумрудно-зеленые. Когда румянец сошел с его лица, оно оказалось гладким и чистым, как у девушки. Такой пылкий и совсем юный мальчик – не то что эти вонючие, грязные, волосатые старатели, с которыми обычно приходится иметь дело.
Пусть мальчишка заплатит за выпивку, а выгнать его всегда успеется.
Неприкрытое восхищение юноши забавляло и льстило.
– Лил, красотка моя! – Барри Леннокс склонился поближе. Лил не отпрянула, несмотря на его вонючее дыхание. – Подставь-ка мне свое ушко.
С отработанной улыбкой Лил подставила ухо и театральным жестом прикрыла его ладонью, изображая секретность.
– Лил, ты сегодня работаешь?
– Барри, дорогой, я всегда рада сыграть с тобой партию в кости. Прямо сейчас или сначала допьешь?
– Нет, я не себя имею в виду. Не хочешь ли оседлать необъезженного жеребчика?
Лил бросила взгляд на Ральфа, и ее улыбка задумчиво смягчилась. Какой славный мальчик! Впервые с тех пор, как бравый кавалерист покинул ее в Кейптауне, Лил почувствовала укол страсти. У нее перехватило дыхание, и она испугалась, что голос может дрогнуть.
– Лил, в такую рань по воскресеньям посетителей в баре немного, – настойчиво уговаривал Барри Леннокс, дыша на нее пивным перегаром. – Парень просто красавчик, впору с тебя деньги брать за удовольствие. Однако я согласен на скидку.
Комок в горле моментально исчез – вместе с задумчивым выражением лица.
– Так и быть, Барри Леннокс, я не стану брать плату за обучение, – деловито ответила Лил. – Десять гиней, как обычно.