Через пятьдесят дней после выхода из Кимберли они переправились через реку Шаши – Базо оказался на родной земле. Он надел боевой головной убор из перьев, положил щит на плечо и зашагал легкой, радостной походкой, показывая Ральфу дорогу на вершину холма, откуда можно было оглядеть окрестности.
– Смотри, как сверкают холмы, – прошептал Базо с почти религиозным трепетом в голосе.
И верно: в лучах восходящего солнца гранитные вершины сияли, как драгоценные камни: мягкие, задумчивые рубины, нежные сапфиры и блестящие жемчужины всех цветов радуги раскинулись перед глазами, точно павлиний хвост. Холмы простирались до самого горизонта, постепенно поднимаясь к центральному плато; долины покрывал девственный лес.
– В Кимберли ты в жизни не видел таких деревьев, – заявил Базо.
Ральф кивнул. Стволы возносились в небо: некоторые покрыты чешуей, будто крокодилы, другие – белые и гладкие, словно вышли из рук гончара. Ажурные кроны зеленели высоко над желтой травой.
– Смотри, стада буйволов – бесчисленные, как стада коров.
Кроме буйволов, хватало и другой дичи. Небольшие семейства серых куду проносились, точно привидения; самцы с достоинством несли бремя тяжелых витых рогов. На шелковистом ковре травы паслись несметные стада красных антилоп импала. Темные массивные фигуры носорогов казались вырезанными из твердого гранита скал. Там были даже самые благородные из всех антилоп – черные лошадиные антилопы. Надменно изогнув шею, величественный самец черного цвета с ослепительно белым брюхом и длинными рогами, кривыми и острыми, как ятаганы янычар, шел впереди гарема светло-коричневых самок, уводя их с открытой равнины в зеленую прохладу леса.
– Красота какая, верно, Хеншо? – восторженно сказал Базо.
– Красота! – подтвердил Ральф с таким же восхищением в голосе.
Горло перехватило от странной тоски, от желания, которое невозможно утолить, – внезапно он понял, почему отца так влекло сюда. «Мой север», – говорил об этих землях Зуга.
– Мой север! – прошептал Ральф. Вспомнив об отце, он тут же подумал и о другом. – Базо, а где индлову? Где слоны? Куда подевались стада?
– Спроси своего отца, Бакелу, – проворчал Базо. – Он первый пришел с ружьем, за ним последовали другие – много других. Когда Ганданг, мой отец, сын Мзиликази, Разрушителя, и единокровный брат великого Черного Быка Лобенгулы, пересекал реку Шаши ребенком на спине своей матери, равнина была черной как ночь, от слоновьих стад и бивни сверкали, словно звезды. Теперь кости слонов белеют в лесу, точно лилии.
В последние часы перед закатом, когда Исази, Умфаан и Базо все еще спали, набираясь сил для долгого ночного перехода, Ральф вытащил из седельной сумки записную книжку в кожаном переплете – прощальный подарок Зуги Баллантайна. На внутренней стороне обложки была надпись:
Моему сыну Ральфу
Пусть эти заметки направят твое путешествие к северу и вдохновят тебя совершить то, на что я не решился.
Зуга Баллантайн.
Ральф так часто листал книжку, что уголки страниц истрепались. Первые двадцать листов были заполнены нарисованными от руки картами земель между реками Замбези, Лимпопо и Шаши, где путешествовал Зуга, а до него – Том Харкнесс. На картах часто стояла пометка: «Скопировано с карты Тома Харкнесса, составленной в 1851 г.».
Ральф понимал бесценность карт, но в книжке было кое-что еще. На двадцать первой странице Зуга записал аккуратным колючим почерком:
Зимой 1860-го, путешествуя из Тете на реке Замбези в город короля Мзиликази, Табас-Индунас, застрелил 216 слонов. За отсутствием носильщиков и фургонов пришлось спрятать бивни по дороге.
Во время последующих путешествий в Замбезию я забрал большую часть спрятанного.
Осталось пятнадцать тайников, куда я по разным причинам не смог добраться и где лежат восемьдесят четыре хороших бивня.
Далее следует список тайников с указаниями координат и примет на местности.