– Нкоси, когда мы уйдем отсюда? – Исази нервно поглядывал в пугающие закоулки обвалившихся проходов. – В таком месте не следует задерживаться надолго!
– Как только погрузим статуи на волов, – ответил Ральф, присаживаясь у каменного изваяния и похлопывая по нему. – До темноты успеем?
– Да, господин! – горячо пообещал Исази. – К наступлению темноты мы уже будем далеко отсюда! Даю слово!
Король снова выбрал его для особого поручения! Базо раздувался от гордости, шагая впереди отряда по секретной тропе, которая уводила все дальше в волшебные холмы Матопо.
Дорога была хорошо утоптанная и достаточно широкая, чтобы два воина могли бежать рядом, едва касаясь друг друга щитами: здесь ходили с тех пор, как старый король Мзиликази привел народ матабеле с юга.
Мзиликази лично проложил тропу к потайной пещере Умлимо. Каждый раз, когда народ матабеле попадал в беду – с наступлением засухи или приходом эпидемии, – старый король шел этой дорогой, чтобы услышать слова пророчицы. Каждый год он приходил за советом по поводу стад, посевов и набегов.
Лобенгула и сам немного разбирался в магии: он впервые попал в пещеры Умлимо еще мальчиком, приведенный туда безумным старым колдуном, который стал его наставником. По слову пророчицы, Лобенгула получил королевское копье, когда оно выпало из рук Мзиликази, – именно Умлимо предпочла Лобенгулу наследнику Нкулумане и другим старшим братьям более благородного происхождения. Волшебница сделала его любимцем духов предков и поддерживала в трудные времена.
Король, измученный требованиями посланцев белого человека, которого он в глаза не видел, ничего не понимал в закорючках на подсунутых ему бумагах; его одолевали сомнения и страхи, старшие вожди никак не могли прийти к согласию, давая противоречащие друг другу советы. И тогда Лобенгула наконец решил вернуться в потайную пещеру.
Он лежал в паланкине, на мягких пятнистых шкурах леопарда, мрачно глядя перед собой загнанным взглядом. Паланкин покачивался на плечах бегущих носильщиков, обнаженные складки и выпуклости громадного королевского тела тряслись и перекатывались.
Лодзи – это имя было на устах всех белых. Со всех сторон Лобенгула только и слышал: «Лодзи, Лодзи, Лодзи».
– Этот Лодзи – король вроде меня? – спросил он у белого с красным лицом: как и все матабеле, король не выговаривал звук «р».
– Мистер Родс не король, хотя и важнее короля, – ответил Радд.
– Почему Лодзи сам не придет ко мне?
– Мистер Родс уехал за океан и послал нас, своих помощников, с поручением.
– Если бы я посмотрел Лодзи в лицо, то увидел бы, действительно ли у него великое сердце.
Однако Родс приезжать не собирался, и день за днем Лобенгула выслушивал настойчивых приспешников Лодзи, а по ночам вожди предостерегали его о грозящих бедах, допытывались подробностей и спорили между собой.
– Дайте белому человеку палец, и он откусит ладонь, – говорил Ганданг. – Получив ладонь, захочет всю руку, потом грудь, сердце и голову.
– О король, Лодзи – человек чести. Его слово подобно слову короля. Он хороший человек, – убеждала Номуса, одна из немногих, кому Лобенгула полностью доверял.
– Надо дать каждому белому понемногу, причем всем одно и то же, – советовал Камуза. Несмотря на молодость, он был одним из самых хитроумных вождей, долго прожил среди белых и знал их повадки. – Тогда каждый белый станет врагом всем остальным белым. Натрави псов друг на друга, чтобы стая не загрызла тебя самого.
– Выбери самого сильного из белых людей и сделай его союзником, – предлагал Сомабула. – Этот Лодзи – вожак стада. Выбери его.
Лобенгула выслушал их по очереди, все сильнее впадая в отчаяние и все больше запутываясь в противоречивых точках зрения, пока не решил, что остается одно – поехать в Матопо.
За королевским паланкином шли носильщики с дарами для пророчицы: мотками медной проволоки, кожаными мешочками с крупной солью, горшками бусин, шестью огромными бивнями, рулонами ярких тканей, ножами, сделанными королевским кузнецом, с рукоятками из рога носорога – целое состояние в уплату за слова, которые, как надеялся Лобенгула, принесут ему утешение.
Тропа раненой змеей извивалась среди холмов: между вершинами крутых гранитных скал виднелась только узкая полоска неба, на которой не хватило места солнцу. Густые колючие кусты теснили дорогу, смыкаясь над головой и образуя жуткий тоннель. В воздухе висела тяжелая тишина: ни пения птиц, ни писка животных, торопливо пробирающихся через подлесок.
Базо крепко сжал древко ассегая и повел отряд с прежней скоростью, поворачивая голову из стороны в сторону, высматривая опасность. Под потной кожей перекатывались тугие, как пружина в капкане, мускулы, готовые бросить тело вперед, если за поворотом покажется враг.