Из западного леса появились воины Базо – молчаливые, как тени, и кровожадные, как дикие собаки на охоте.
«Убейте этого пса Матанку! – приказал король. – И всех его людей вместе с ним!»
Базо застал поселок врасплох – на рассвете, когда сонные жители выходили из хижин, позевывая и протирая глаза. Матабеле гонялись за девушками, которые с криками метались между хижинами, словно вспугнутые курицы; пойманных связывали веревками.
«И всех его людей вместе с ним!» – распорядился король.
Некоторые машона работали на белых – добывали золотую руду на «Принс-Майн», одной из немногих прибыльных шахт в Машоналенде.
– Не вмешивайтесь! – велел Базо надсмотрщику. – Мы выполняем приказ короля. Белые не пострадают, их трогать запрещено.
Загнанные в дробильный цех, машона попытались спрятаться под сортировочными столами, где их и закололи копьями матабеле.
Пятьсот красных щитов промчались вдоль телеграфной линии. Рабочие из племени машона вращали огромные катушки, разворачивая сверкающие провода.
– Белым ничего не грозит! – закричал Базо, пропуская воинов вперед. – Белые, отойдите в сторону! – Базо опьянел от крови, горел жаждой убийства и невольно распустил язык: – Белых это не касается. Пока не касается, но придет и ваш черед!
Матабеле стащили рабочих со столбов и с рычанием окружили свои жертвы, точно свора гончих, разрывающая лису на части. Машона вопили, призывая на помощь белых хозяев.
«Приведите скот, все стада Матанки!» – приказал король.
Воины Базо разбежались по пастбищам и, поднимая клубы пыли, погнали разноцветные стада на запад. Среди них замешались и коровы поселенцев: поди отличи одну корову от другой, а отметины, сделанные на шкуре каленым железом, матабеле ничего не говорили.
Все произошло так быстро, что Джеймсону с наспех собранным отрядом добровольцев пришлось мчаться во весь опор, чтобы нагнать матабеле, пока те не перешли границу.
С доктором поехали тридцать восемь человек. Заметив всадников, Базо повернулся, за его спиной столпились воины.
– Сакубона, Дакетела! Я вижу тебя, Доктор! Не бойся, король приказал не причинять вреда белым людям.
В ответ добровольцы осадили коней, залязгали затворы, защелкали взводимые курки. Тридцать восемь против пятисот – белые побледнели и занервничали.
Коротышка-доктор выехал вперед.
– Ей-богу, этот петушок таки втянет нас в переделку! – пробормотал Ральф Сент-Джону.
Внешне совершенно спокойный, Джеймсон привстал в стременах и крикнул:
– Воины матабеле, почему вы пересекли границу?
– Хау, Дакетела! – ответил Базо с притворным удивлением. – Какую такую границу? Вся эта земля принадлежит Лобенгуле – никаких границ нет!
– Вы убили людей, которые находились под моей защитой.
– Мы убили машона, – презрительно отозвался Базо. – Они всего лишь псы Лобенгулы: захочет – убьет, захочет – помилует.
– Вы украли скот, принадлежащий моим людям.
– Все стада машона принадлежат королю.
– Осторожно, Джеймсон! – вдруг закричал Сент-Джон. – Опасность слева!
Кое-кто из воинов подобрался поближе, чтобы лучше видеть. Некоторые держали в руках древние карабины «мартини-генри» – должно быть, из тех, которыми Родс расплатился за концессию.
Джеймсон резко повернул лошадь налево.
– Назад! – закричал он. – Назад, говорю!
Джеймсон поднял ружье, подкрепляя свои слова. Один из матабеле инстинктивно повторил его жест, словно угрожая маленькой группе белых всадников.
Мунго Сент-Джон вскинул винтовку. Едва приклад коснулся плеча, как грянул выстрел. Раскаленный пыльный воздух разорвался оглушительным треском, в обнаженную грудь вонзилась тяжелая пуля. Древний карабин выпал из рук, брызнула алая струйка. Воин медленно, почти грациозно, повернулся – пока не показалось зияющее выходное отверстие между лопатками. Матабеле упал, ноги судорожно задергались.
– Не трогать белых! – в жуткой тишине закричал Базо.
Не больше десятка всадников понимали исиндебеле, для остальных крик прозвучал приказом к атаке. Затрещали ружейные залпы, застучали копыта, испуганные лошади заржали. Облака синего дыма смешались с серой пылью и развевающимися перьями на головных уборах убегающих матабеле.
Отряд Базо мчался к лесу, унося раненых. Оружейный огонь постепенно смолк, лошади успокоились. Всадники молча сидели, ошеломленно глядя на усеянную трупами равнину. Мертвые матабеле выглядели как куклы, разбросанные капризным ребенком.