Задумавшись на секунду, Кэти хихикнула и тихонько сказала:
— Очень хотелось бы посмотреть!
— Когда-нибудь я буду ездить с тобой, — сказал Джонатан. — Правда, папа?
— Конечно, будешь, — согласился Ральф, взъерошив темные кудри сына. — А пока меня нет, Джон-Джон, я хочу, чтобы ты присмотрел за мамой.
Бледный Джонатан, сидевший на колене отца, кивнул, упорно сдерживая слезы.
— Обещаешь? — Ральф обнял ребенка, потом перегнулся в седле и опустил мальчика на землю рядом с Кэти. Джонатан жестом защитника взял мать за руку, хотя сам не доставал ей и до пояса.
— Обещаю, папа, — ответил мальчик и сглотнул, глядя на сидящего в седле отца снизу вверх.
Ральф легонько провел пальцами по щеке Кэти.
— Я тебя люблю, — прошептала она.
— Моя красавица, — сказал в ответ Ральф.
Глубокая любовь к мужу придавала Кэти безмятежность, а под первыми золотистыми лучами солнца волосы сияли, словно нимб, делая ее похожей на мадонну.
Ральф пришпорил коня, и Гарри Меллоу последовал за ним на прекрасном породистом гнедом из конюшни мистера Родса. В седле Гарри держался как настоящий ковбой. На окраине леса мужчины обернулись: женщина и мальчик по-прежнему стояли у ворот.
— Какой ты счастливчик, — пробормотал Гарри.
— Без жены нет настоящего, а без сына — будущего, — согласился Ральф.
Хотя львиные косточки были давно обглоданы дочиста и разбросаны по каменистой почве хребта, хищные птицы все еще сидели на верхушках деревьев, не в силах взлететь, пока не переварят содержимое переполненных желудков. Уродливые силуэты стервятников чернели на фоне ясного зимнего неба, указывая путь к шахтам Харкнесса.
— Выглядит неплохо, — осторожно признал Гарри в первую ночь у костра. — Вмещающая порода непосредственно граничит с жилой, которая, возможно, уходит на значительную глубину и, как мы увидели сегодня, тянется на две мили с лишним. Завтра я отмечу места, где надо пробить шурфы.
— В этих землях месторождения повсюду, — заметил Ральф. — Здесь продолжается золотая дуга, которая идет через Витватерсранд, Пилгримс-Реет и Тати… — Он замолчал. — Впрочем, говорят, что у тебя особый талант: ты чуешь золото на расстоянии пятидесяти миль.
Гарри пренебрежительно отмахнулся зажатой в руке кружкой с кофе.
— А у меня есть фургоны и средства, необходимые для разработки найденных месторождений, — настойчиво продолжал Ральф. — Гарри, ты пришелся мне по душе, я думаю, мы сработаемся. Начнем с шахт Харкнесса, а потом… Кто знает, может, всю страну перероем.
Гарри попытался что-то сказать, но Ральф остановил его, положив ладонь ему на плечо.
— Этот континент набит сокровищами. Алмазы Кимберли и рядом золото Витватерсранда — кто бы мог подумать?
— Ральф! Я уже работаю на мистера Родса, — покачал головой Гарри.
Ральф вздохнул и долго смотрел в огонь, не говоря ни слова. Потом он вновь разжег погасший окурок и принялся спорить и уговаривать, приводя разумные и убедительные доводы. Через час, заворачиваясь в одеяло, он повторил свое предложение.
— Под началом Родса ты никогда не станешь сам себе хозяином, так и будешь мальчиком на побегушках.
— Ральф, ты ведь и сам на него работаешь.
— Я работаю по контракту: сам несу потери и сам получаю прибыль. Душу я ему не продавал.
— А я продал, стало быть, — хмыкнул Гарри.
— Гарри, присоединяйся ко мне: узнаешь, каково играть собственными картами, просчитывать свои шансы и отдавать приказы, а не подчиняться им. Жизнь — это игра, и играть в нее можно только одним способом — на полную катушку.
— Я — человек Родса.
— Придет время, и мы вернемся к этому разговору. — Ральф натянул одеяло на голову, и через несколько минут его дыхание стало мерным и глубоким.
Утром Гарри принялся ставить пирамидки из камней там, где требовалось пробить шурфы, и Ральф подивился продуманности, с которой инженер размечал местность, чтобы вновь наткнуться на жилу. К полудню Гарри закончил работу. Садясь в седло, Ральф прикинул, что близнецы доберутся из миссии Ками до лагеря дня через два, не раньше.
— Раз уж мы забрались так далеко, то не проехать ли нам на восток перед возвращением в лагерь? — предложил он. — Кто знает, что нам попадется на пути — вдруг найдем золото или алмазы.
Гарри помедлил в нерешительности.
— Мистер Родс наверняка уехал в Булавайо. Он просидит там как минимум месяц и даже не вспомнит о тебе, — настойчиво уговаривал Ральф.
Гарри задумался, потом на его лице расплылась улыбка — словно у школьника, решившего прогулять уроки ради набега на соседский сад.