Приказа не было. Настоящий рассвет окрасил небо кровью. Амадода растерянно смотрели друг на друга.
Один из старших воинов, заслуживший уважение Ганданга в пятидесяти сражениях, заговорил от имени всех.
— Баба, твои дети в недоумении, — сказал он, подходя к сидевшему чуть поодаль вождю. — Скажи нам, чего мы ждем?
— Неужели ваши копья так жаждут крови детей и женщин, что не могут подождать добычи получше?
— Мы будем ждать столько, сколько ты прикажешь, баба. Хотя это очень трудно. — Я ловлю леопарда на козочку, — ответил Ганданг, опуская голову.
Солнце поднималось все выше, золотило верхушки деревьев на холмах, однако вождь по-прежнему сидел не шелохнувшись. За его спиной ждали ряды воинов, скрытые в траве.
— Буря уже началась! — прошептал молодой амадода соседу. — Повсюду наши братья вступили в бой. Они будут смеяться над нами, когда узнают, что мы тут сидели…
Воин постарше негромко отчитал его, но где-то в другом месте еще один юноша заерзал, стукнув ассегаем об ассегай соседа. Ганданг даже головы не поднял.
Наконец с вершины холма послышался пронзительный крик цесарки. В вельде это привычный звук, и только очень опытное ухо распознало бы в нем нечто странное.
Ганданг встал.
— Леопард идет, — тихо сказал он и пошел к наблюдательному пункту, откуда открывался вид на дорогу из Булавайо.
Подавший знак часовой молча указал древком ассегая на коляску и отряд всадников. Ганданг вгляделся: одиннадцать человек скачут во весь опор по направлению к Ками. Даже на таком расстоянии фигуру лидера ни с кем не спутаешь.
— Хау! Сияющий Глаз! — выдохнул Ганданг. — Много долгих лун я ждал тебя.
Генерала Мунго Сент-Джона разбудили среди ночи. Прямо в ночной рубашке он выслушал бессвязный истеричный рассказ цветного слуги, сбежавшего из фактории на Тен-Майл-дрифт. Дыша перегаром, беглец нес какую-то чушь об убийствах и пожаре.
— Он пьян, — решительно заявил Сент-Джон. — Уведите его и выпорите как следует!
Первый белый добрался до города часа за три до рассвета. Его ранили копьем в бедро, левая рука была сломана в двух местах ударами дубинки. Здоровой рукой он вцепился в гриву лошади.
— Матабеле взбунтовались! — заорал всадник во все горло. — Они жгут фермы…
Он выпал из седла, потеряв сознание.
К рассвету пятьдесят фургонов поставили в круг на рыночной площади. За неимением волов тащить повозки пришлось вручную. Женщин и детей спрятали в импровизированной крепости, дав задание готовить перевязочные материалы, наполнять патронташи и сушить сухари на случай осады. Оставшиеся в городе мужчины, не попавшие в плен вместе с Джеймсоном, быстро разбились на отряды, которым выдали лошадей и оружие.
Посреди всеобщей суматохи Мунго Сент-Джон конфисковал коляску с цветным кучером, собрал отряд из самых надежных всадников и, пользуясь своей властью управляющего, отдал приказ:
— За мной!
Теперь он осадил коня на вершине холма над миссией Ками, в самой узкой точке, где высокая желтая трава и лес стеной окружали дорогу с обеих сторон.
— Слава Богу! — прошептал Мунго, увидев мирно стоящие в тихой зеленой долине хижины миссии: вопреки его ожиданиям из крытых тростником крыш не валил дым пожара.
После подъема на перевал взмыленные лошади тяжело дышали, повозка тащилась на двести шагов позади. Как только она поравнялась с ним, не давая мулам ни секунды передышки, Мунго закричал: «Вперед, за мной!» — и помчался вниз. За его спиной застучали копыта остального отряда.
Робин Сент-Джон вышла из округлой африканской хижины, служившей лабораторией. Узнав направляющегося к ней всадника, Робин уперла руки в узкие бедра и сердито вскинула голову:
— Сэр, что это за вторжение?
— Мадам, матабеле взбунтовались. Они убивают женщин и детей, жгут дома.
Из больницы выскочил бледный Роберт и вцепился в материнскую юбку — Робин инстинктивно отступила назад, прикрывая ребенка.
— Я пришел, чтобы отвезти вас и ваших детей в безопасное место, — продолжал Мунго.
— Матабеле — мои друзья! — заявила Робин. — Мне бояться нечего. Это мой дом, и я отсюда никуда не поеду!
— Мадам, у меня нет времени потакать вашей склонности разводить бесполезные дискуссии, — мрачно ответил Мунго, привставая в стременах, и закричал: — Элизабет!
Девушка вышла на веранду дома.
— Матабеле подняли восстание. Мы все в смертельной опасности. У тебя две минуты, чтобы собрать все необходимое…
— Элизабет, не обращай на него внимания! — разозлилась Робин. — Мы никуда не поедем!