— Одна погибла во время пожара, уничтожившего дом Сесила Родса Гроте-Схюр. Насчет остальных я не уверена: по-моему, они в Кейптауне, в Южной Африке.
— Где именно?
— В музее.
Тунгата неразборчиво заворчал, продолжая есть. Когда миска и кружка опустели, он отодвинул их в сторону и пристально посмотрел на Лейлу — его глаза опять налились кровью.
— Пророчество старухи…
Он замолчал, и Лейла продолжила вместо него:
— Умлимо сказала, что человек, который вернет соколов в гнездо, будет править этой страной, и этот человек — вы.
— Никому не говори о ее словах, понятно?
— Буду молчать как рыба, — пообещала она.
— Ты знаешь, что в противном случае я тебя убью.
— Знаю. — Лейла собрала грязную посуду, поставив ее на поднос, и встала. Тунгата молчал. — Вам больше ничего не нужно? — спросила она.
Он не ответил. Под его пристальным взглядом Лейла опустила глаза.
— Вы хотите, чтобы я осталась?
-Да.
Она повернулась к выключателю.
— Не надо, пусть горит, — приказал Тунгата. — Я хочу видеть твою белую кожу.
Первый раз Лейла вскрикнула от страха и боли, второй — и бессчетное количество раз после — от безумного блаженства.
Дуглас Баллантайн выбрал дюжину лучших мясных бычков из стад Кингс-Линн и Квинс-Линн. Отборные туши висели в холодильной камере три недели, пока не дошли до кондиции, и теперь их жарили целиком на открытом огне в дальнем конце сада, откуда поднимались облака аппетитного пара: кухонная прислуга из Квинс-Линн работала посменно, поворачивая вертела и поливая золотистые туши жиром.
Три оркестра играли по очереди, и музыка не умолкала. Официантов вместе со всем необходимым привезли самолетом из Йоханнесбурга и заплатили неплохие премиальные за работу в зоне военных действий. В усадьбах на пятьдесят миль вокруг оборвали все клумбы, щедро украсив праздничные шатры цветами — розами, пуансетией и георгинами всех цветов и оттенков.
По заказу Баву Баллантайна специальным рейсом из Южной Африки доставили больше четырех тонн вин и спиртных напитков. После мучительных раздумий он даже решил отменить свои личные санкции против Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии (лишь на время свадебной церемонии) и добавил в список сотню ящиков виски «Чивас ригал» — это стало наиболее ценным, но не единственным взносом Баву в подготовку праздника: он также перенес несколько самых мощных осколочных мин из Кингс-Линн, дополнив ими украшения в саду.
«Осторожность никогда не помешает, — мрачно заявил Баву, когда от него потребовали объяснений. — Если во время свадьбы нападут террористы…»
Он нажал на воображаемую кнопку, и все семейство содрогнулось, представив, как Квинс-Линн взлетает на воздух. Совместными усилиями кое-как удалось убедить Баву забрать любимые игрушки обратно.
Потом он проскользнул на кухню и добавил содержимое шести бутылок бренди в тесто для свадебного торта. К счастью, Валери решила попробовать смесь перед выпечкой — отдышавшись, она велела повару все выбросить и начать сначала. Баву с позором изгнали подальше от кухни, и Дуглас составил расписание дежурств для членов семьи, чтобы держать старика под присмотром в знаменательный день.
Крейгу досталась первая смена, с девяти утра, когда две тысячи приглашенных начали прибывать в Квинс-Линн, до одиннадцати — к этому времени Крейг должен был поручить Баву заботам кузена и приступить к обязанностям шафера. Крейг помог деду облачиться в военный мундир времен войны с кайзером. В Кингс-Линн привозили местного портного, который подогнал форму, и результат превзошел все ожидания: в мундире, перехваченном портупеей, в залихватски сдвинутой набок пилотке, с офицерской тросточкой и двойным рядом разноцветных наградных ленточек на груди Баву выглядел моложаво и щеголевато.
Дед уселся на веранде, оглядывая толпы гостей на лужайках, поглаживал седые усы и помахивал тросточкой в ответ на радостные приветствия: «Здравствуйте, дядюшка Баву!»
— Черт побери, парень! — сказал он Крейгу. — Что-то меня тоже на романтику потянуло. Я уже почти двадцать лет без жены. Пожалуй, стоит попытать счастья еще разок!
— Как тебе вдова Ангус? — предложил Крейг.
— Эта старая курица?! — возмутился дед.
— Баву, ей всего-то пятьдесят, и она богата.
— Парень, она уже старуха! Мой девиз: «Бери их молоденькими и учи хорошенько!» — Баву подмигнул внуку. — Как насчет вон той?
Его выбор пал на даму двадцати пяти лет, одетую в вышедшую из моды мини-юбку, дважды разведенную и откровенно поглядывающую вокруг.