— Полковник! — приглушенно окликнул его кто-то с края прогалины.
Роланд бросился туда — старшина Гонделе стоял возле разбитой хвостовой части «вискаунта».
— В чем дело? — резко спросил Роланд.
И тут он увидел Джанин.
Эсау Гонделе прикрыл обнаженную женщину синим одеялом, подобранным среди мусора. Она лежала, свернувшись, как спящий ребенок, и снаружи виднелась лишь встрепанная голова. Роланд опустился на колено и тихонько приподнял краешек одеяла: глаза Джанни распухли от синяков, искусанные губы превратились в сплошную рану. Сначала Роланд не узнал жену, а когда узнал, то решил, что она мертва. Он приложил ладонь к ее лицу — щека была влажная и теплая.
Джанни сквозь узкие щелочки распухших глаз посмотрела на Роланда. Тусклый, безжизненный взгляд испугал его гораздо сильнее синяков и ран. Потом взгляд ожил — в нем вспыхнул ужас. Джанин закричала, и в этом крике сквозило безумие.
— Милая! — Роланд поймал ее в объятия.
Она дико отбивалась, не переставая вопить и глядя остановившимся взглядом умалишенной. Из треснувших корочек на губах сочилась кровь.
— Доктор! Сюда! Скорее! — позвал Роланд, едва удерживая Джанин.
Она сбросила одеяло и, оставшись нагишом, брыкалась и царапалась.
Пол Хендерсон примчался, на ходу открывая сумку.
— Держите ее крепче! — Он наполнил шприц и протер кожу смоченной в спирте ваткой.
Прозрачное содержимое шприца вошло в плечо Джанин. Еще с минуту она кричала и отбивалась, потом постепенно затихла.
Врач взял ее из рук Роланда, положил на одеяло, расстеленное на земле, и кивнул молодому санитару. Тот раскрыл второе одеяло, используя его как ширму.
— Идите отсюда! — рявкнул Хендерсон на Роланда и приступил к осмотру пациентки.
Подобрав винтовку, Роланд, спотыкаясь, отошел за обломки самолета и привалился к борту. Хриплое судорожное дыхание потихоньку выровнялось, и он выпрямился.
— Господин полковник! Мы нашли след — ведущий сюда и уходящий отсюда, — доложил старшина Гонделе.
— Как давно они ушли?
— По крайней мере часов пять назад или даже раньше.
— Приготовьтесь к выступлению: мы пойдем за ними.
Роланд отвернулся: он еще не совсем овладел собой, и ему требовалось побыть одному.
Двое рядовых бегом принесли из вертолета желтые пластиковые носилки. Пол Хендерсон с помощью санитара осторожно положил Джанин на носилки, тщательно подоткнул края синего одеяла и закрепил ремни.
Пока санитар готовил капельницу с плазмой крови, доктор отвел Роланда в сторонку.
— Новости не очень хорошие, — тихо сказал он.
— Что с ней сделали? — спросил Роланд.
Услышав ответ, он стиснул приклад винтовки с такой силой, что руки задрожали, а мускулы на предплечьях выступили буграми под кожей.
— У нее внутреннее кровотечение, — закончил Хендерсон. — Я должен как можно быстрее доставить ее в больницу, где могут сделать необходимую операцию — ближайшая операционная находится в Булавайо.
— Возьмите вертолет, — резко приказал Роланд.
Солдаты бегом понесли носилки к вертолету. Рядом бежал санитар с капельницей в руках.
— Полковник, она в сознании, — обернулся к нему Хендерсон. — Если вы хотите…
Он недоговорил. Солдаты остановились возле люка, в нерешительности глядя на Роланда.
Превозмогая непонятное внутреннее сопротивление, он тяжело зашагал к вертолету.
Враг использовал его женщину, а женщина — это святое…
Сколько их было?
От этой мысли он споткнулся. Стиснув зубы, Роланд подошел к лежавшей на носилках Джанин. Над одеялом виднелось только лицо: чудовищно распухшее, с кровавым месивом вместо губ. Когда-то пышные волосы свалялись от грязи и высохшей крови.
Лекарство подействовало: из темно-фиолетовых глаз исчезло безумие, и Джанин осмысленно посмотрела на Роланда. Изувеченные губы беззвучно шевельнулись — преодолевая боль, она пыталась произнести его имя.
— Роланд!
Он не смог сдержать внезапно нахлынувшую волну отвращения.
Сколько человек ее взяли? Десяток? Больше?
Раньше она принадлежала ему одному, а теперь…
Он попытался справиться с чувствами, но его затошнило, на лбу выступила холодная испарина. Он хотел склониться над Джанин и поцеловать разбитое лицо — и не смог.
Роланд замер, не в силах ни двигаться, ни говорить, и вспыхнувшие было глаза Джанин постепенно погасли. Взгляд снова помутнел, она закрыла распухшие веки, и голова безжизненно перекатилась набок.