Он никогда не говорил ничего подобного, и Хелен заплакала от этих слов, а не от страха. Она пыталась сдержать слезы, но они катились по щекам и капали на землю с подбородка.
— Что мы должны с ними сделать? — истошно завопил оратор.
— Убить их! — закричал один из его людей, но жители поселка по-прежнему стояли молча.
— Что мы должны с ними сделать? — повторил вопрос лидер.
На этот раз он спрыгнул с террасы и прокричал его прямо в лица замерших матабелов.
— Что мы должны с ними сделать? — На этот раз вопрос сопровождали удары прикладами по черным телам крестьян.
— Что мы должны с ними сделать? — тот же самый вопрос был задан в четвертый раз.
— Убить их? — раздался чей-то испуганный голос, и снова донеслись удары прикладами.
— Убить их! — толпа подхватила крик.
— Убить их!
— Абантвана камина! — раздался отчаянный женский крик, и Найджел узнал голос няни своих дочерей Марты. — Мои крошки. — Потом ее голос потонул в море криков.
— Убить их! Убить их!
Божественное безумие быстро овладевало людьми.
Два человека в джинсовой одежде вошли в свет фонаря, повернули Найджела лицом к стене и заставили опуститься на колени.
Лидер передал фонарь одному из них и достал из-за пояса джинсов пистолет. Он взвел его со звонким щелчком, досылая патрон в патронник. Приставив ствол к затылку Найджела, он нажал на курок. Найджела бросило лицом на пол, содержимое черепа выплеснулось на белую стену и потекло вниз густыми потоками.
Его ноги все еще дергались, когда на колени рядом с трупом мужа бросили Хелен.
— Мамочка! — закричала Элис, когда пуля пробила лоб матери и ее череп вмялся внутрь. Мужество оставило маленькую Элис, ноги ее подогнулись, и она упала на пол. Ее кишечник непроизвольно опорожнился.
Лидер подошел к ней. Ее лоб едва не касался пола. Рыжие кудряшки раздвинулись, обнажив нежную шею. Лидер вытянул руку и коснулся стволом белой кожи у основания черепа. Его рука дернулась от отдачи, звук выстрела казался приглушенным, и луч фонаря осветил голубоватые струйки порохового дыма. Маленькая Стефани продолжала сражаться, пока лидер не ударил ее стволом пистолета. Даже после этого она извивалась и лягалась, лежа на полу террасы в луже крови сестры. Лидер наступил ей на лопатки, прижимая к полу. Поля вошла в висок Стефани и вышла через правое ухо, оставив отметину не больше наперстка на бетонном полу террасы. Углубление быстро заполнилось кровью ребенка. Лидер наклонился, обмакнул палец в кровь и написал на белой стене террасы неровными крупными буквами: «ТУНГАТА ЗЕБИВ ЖИВ».
Потом он спрыгнул с террасы и тихо, как леопард, скрылся в ночи. Его люди, выстроившись гуськом, последовали за ним быстрым шагом.
* * *
— Я официально заявляю, — сказал премьер-министр, — что эти так называемые диссиденты будут уничтожены, полностью уничтожены.
Его глаза за стеклами очков выглядели стальными и безжизненными. Из-за плохого качества передачи его голова выглядела окруженной каким-то призрачным свечением, но ярость, казалось, выплескивалась из экрана и заполняла гостиную «Кинг Линн».
— Я никогда не видел его таким.
— Обычно он выглядит таким хладнокровным, — согласилась Сэлли-Энн.
— Я приказал армии и полиции выследить и арестовать преступников, виновных в этих ужасных актах насилия и убийств. Мы найдем их самих и их сторонников, и они почувствуют всю силу народного гнева. Мы не будем терпеть присутствия этих диссидентов.
— Молодец, — похвалила его Сэлли-Энн. — Должна сказать, что до этого момента он никогда мне не нравился.
— Дорогая, не слишком радуйся, — предостерег ее Крейг. — Не забывай, что это Африка, а не Америка или Британия. У этой страны другой характер. Слова здесь имеют другое значение, особенно такие, как «выследить» и «арестовать».
— Крейг, я знаю, что ты всегда симпатизировал матабелам, но на этот раз…
— Правильно, — согласился он. — Признаю. К матабелам я испытываю особенные чувства. Моя семья всегда жила с ними, мы били и эксплуатировали их, мы сражались с ними и безжалостно убивали их, они в ответ безжалостно убивали нас. Но кроме этого, мы высоко ценили и почитали их и наконец начали их понимать и любить. Я не знаю машонов. Они скрытные и хладнокровные, умные и коварные. Я не говорю на их языке и не доверяю им. Именно поэтому я решил поселиться в Матабелеленде.
— Ты пытаешься сказать, что матабелы — святые, что они не способны на подобные зверства? — Она начинала злиться на него, ее тон стал резким.