— Если ты говоришь правду… — задумчиво произнес русский.
— Правду! Но объясню чуть позже, не сейчас. — Хорошо, по крайней мере, у меня будет возможность хоть что-нибудь пообещать кровожадным пиявкам из финансового управления. И второй вопрос. Матабелы. Ты же не планируешь уничтожить всех до единого, включая женщин и детей?
Питер Фунгабера с сожалением покачал головой.
— Нет, хотя это было бы лучшим решением проблемы. Америка и Британия не позволят. Нет, мой ответ тот же — Тунгата Зебив. Когда я захвачу власть в стране, он появится снова, словно по волшебству. Он вернется из мертвых. Матабелы обезумеют от радости и облегчения. Они пойдут за ним, они будут ослеплены любовью к нему, и я сделаю его своим вице-президентом.
— Он ненавидит тебя. Ты его уничтожил. Если ты когда-нибудь выпустишь его на свободу, он попытается отомстить.
— Нет, — покачал головой Питер. — Я пошлю его к вам. У вас ведь есть специальные клиники для лечения тяжелых болезней? Институты, в которых душевнобольных лечат медикаментами и другими специальными средствами, чтобы они вели себя разумно и рационально?
На этот раз русский не смог сдержать смеха и налил себе еще водки трясущейся рукой. Когда он посмотрел на Питера, во взгляде его бледных глаз впервые появилось уважение.
— Пью за тебя, мономатапа Зимбабве, да продлится правление твое тысячу лет!
Он поставил стакан на стол и стал смотреть в сторону небольшого озера на другой стороне равнины. К нему подошло стадо зебр. Они вели себя нервно, потому что рядом с водопоем обычно устраивали засаду львы. Наконец зебры осмелились войти в воду и одновременно опустили головы, касаясь губами поверхности воды. Их головы выглядели, как отражения во множестве зеркал. Потом стоявший на страже жеребец встревоженно заржал, и зебры разбежались, поднимая копытами тучи брызг.
— Лечение, о котором ты говоришь, считается радикальным, — сказал полковник Бухарин, наблюдая за тем, как стадо зебр скрывается в лесу. — Некоторые пациенты его не выдерживают. А те, что выдерживают, — он замолчал, пытаясь подобрать нужные слова, — становятся другими.
— У них разрушается разум, — подсказал Питер Фунгабера.
— Упрощенно говоря, да. — Полковник кивнул.
— Мне нужно его тело, а не разум. Мне нужна марионетка, а не человек.
— Это можно устроить. Когда ты пришлешь его к нам?
— Сначала — алмазы.
— Конечно. Сколько времени понадобится? Питер пожал плечами.
— Немного.
— Когда будешь готов, я пришлю врача с соответствующими лекарствами. Мы можем вывезти этого Тунгату Зебива таким же способом, что и слоновую кость. На самолете в Дар-эс-Салам, потом на нашем грузовом судне до Одессы.
— Согласен.
— Ты сказал, что он где-то рядом. Я хотел бы взглянуть на него.
— Это разумно?
— Доставь мне удовольствие. — Это прозвучало скорее как приказ, а не как просьба.
* * *
Тунгата Зебив стоял под нещадными лучами полуденного солнца. Белая стена, лицом к которой он стоял, отражала лучи, как огромное зеркало. Его поставили к стене еще до рассвета, когда чахлая пожелтевшая трава у кромки плаца была покрыта инеем.
Тунгата был абсолютно голым, как двое других мужчин, стоявших рядом с ним. Все трое были настолько изможденными, что можно было пересчитать все ребра на их телах, а позвонки вдоль спин выглядели как четки. Тунгата прикрыл глаза, чтобы их не так ослеплял отраженный от стены свет, и сконцентрировал внимание на каком-то пятнышке, чтобы легче было бороться с головокружением, от которого несколько раз уже теряли сознание его собратья по несчастью. Только удары плетьми поднимали их на ноги. Они едва держались на ногах, качаясь как пьяные.
— Мужайтесь, братья, — прошептал Тунгата на синдебеле. — Нельзя, чтобы эти машоны увидели вас побежденными.
Он изо всех сил старался не потерять сознания и тупо смотрел на выбоину на стене. Это был след от пули, тщательно закрашенный известью. Мучители педантично красили стену после каждой казни.
— Аманзи, — прохрипел мужчина справа. — Воды!
— Не думай об этом, — приказал Тунгата. — Иначе сойдешь с ума.
Жара от стены накатывалась на них волнами с почти физической силой.
— Я ослеп, — прошептал второй мужчина. — Я ничего не вижу.
Отраженный от стены свет действовал на его глаза, как снежная болезнь.
— Смотреть не на что. Кругом только гнусные рожи машонов, — сказал ему Тунгата. — Благодари бога за то, что ослеп, мой друг.