Он скрестил руки на груди, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься на Тунгату.
— В итоге ты все мне скажешь. Ты будешь умолять, чтобы я разрешил тебе показать, где лежат алмазы. Ты будешь умолять, чтобы я убил тебя.
* * *
— Младенцы в дремучем лесу, — сказал Морган Оксфорд. — Это я о вас. Господи, засадили нас всех в дерьмо по самые уши.
Морган Оксфорд прилетел из Хараре, как только ему сообщили, что полиция Ботсваны подобрала в пустыне Сэлли-Энн и Крейга.
— Американскому послу и британцам вручены ноты Мугабе. Британцы подпрыгивают и плюются пеной. Им ничего о тебе, Крейг, неизвестно, а ты являешься британским подданным. Мне кажется, они хотели бы запереть тебя в башне и отрубить башку.
Морган стоял у больничной койки Сэлли-Энн. Он не захотел сесть на предложенный Крейгом стул.
— Что касается тебя, мисс, господин посол просил передать, что желает видеть тебя на борту первого же самолета, вылетающего в Штаты.
— Он не имеет права мне приказывать, — прервала поток его горьких обвинений Сэлли-Энн. — Здесь не Советская Россия, а я — свободная гражданка.
— Не надолго. Особенно если попадете в лапы Мугабе! Убийство, вооруженное восстание и несколько других обвинений…
— Все ложные!
— Ты и твой приятель оставили за собой горы трупов, как банок из-под пива после пикника на День труда. Мугабе вступил в переговоры об экстрадиции с правительством Ботсваны..,
— Мы — политические беженцы, — выпалила Сэлли-Энн,
— Скорее Бонни и Клайд, моя милая, по крайней мере, по словам правительства Зимбабве.
— Сэлли-Энн, — вмешался в разговор Крейг. — Ты не должна волноваться…
— Волноваться? — воскликнула Сэлли-Энн. — Нас ограбили и избили, меня угрожали изнасиловать, потом расстрелять, а теперь официальный представитель Соединенных Штатов Америки, государства, гражданкой которого я являюсь, врывается в мою палату и называет нас преступниками.
— Я никем вас не называю, — спокойно возразил Морган Оксфорд. — Просто предлагаю уносить прелестную задницу из Африки поближе к мамочке.
— Он называет нас преступниками, а потом начинает демонстрировать свой мужской шовинизм…
— Полегче, Сэлли-Энн, — Морган Оксфорд устало поднял руку, — начнем с начала. Вы попали в беду, мы все попали в беду. Нужно что-нибудь придумать.
— Может быть, присядешь? — Крейг придвинул стул, Морган устало опустился на него и закурил «честерфилд».
— Кстати, как вы? — спросил он.
— Спасибо, что спросил, мой милый, — язвительно произнесла Сэлли-Энн.
— Она сильно пострадала от обезвоживания. Подозревали почечную недостаточность, три дня ставили капельницы и кормили только жидкой пищей. В итоге все оказалось о'кей, по крайней мере, в этой области. Кроме того, существовала опасность трещины в черепе, но, слава Богу, результаты рентгена оказались отрицательными. Легкое сотрясение мозга, не более. Обещали выписать завтра утром.
— Она может лететь?
— Я так и думала, что твоя трогательная заботливость…
— Послушай, Сэлли-Энн, ты — в Африке. Если попадешь в руки правительства Зимбабве, мы ничем не сможем помочь. Все ради твоего же блага. Посол…
— Трахала я посла, — с удовольствием сказала Сэлли-Энн, — и тебя тоже, Морган Оксфорд.
— Не знаю, как к этому отнесется его превосходительство, — Морган впервые улыбнулся, — что же касается меня… Когда начнем?
Даже Сэлли-Энн не удержалась от смеха.
Крейг решил воспользоваться смягчением обстановки.
— Морган, можешь положиться на меня. Она поступит правильно…
Сэлли-Энн немедленно приготовилась отразить очередные шовинистские нападки, но Крейг едва заметно нахмурился и покачал головой.
Морган повернулся к Крейгу.
— Что касается тебя, Крейг… Как, черт возьми, они узнали, что ты работаешь на агентство?
— А я работал? — изумленно спросил Крейг. — Мне никто не говорил.
— А кто такой Генри Пикеринг, по-твоему? Санта Клаус?
— Генри? Вице-президент Всемирного банка.
— Младенцы, — простонал Морган, — в дремучей чаще. — Он собрался с духом и произнес: — Как бы то ни было, все кончено. Связь прервана. Если может быть быстрее, чем немедленно, можешь считать это датой окончания твоей работы на агентство.
— Я послал Генри полный отчет три дня назад…
— Да! — Морган кивнул. — О том, что Питер Фунгабера является ставленником Москвы. Питер — машон, русские и близко к нему не подойдут. Вбей в свою дурную голову: генерал Фунгабера ненавидит русских, причем давно, кроме того, у нас ним неплохие отношения, совсем неплохие. По-моему, сказано достаточно.