Я ненавидела сидеть взаперти. Всё это домашнее обучение, стремление скрыть от света до совершеннолетия, а после устраивать приёмы и званые ужины лишь в стенах поместья, чтобы не выпускать надолго в город — раздражали. Мне хотелось свободы, независимости. Отсюда желание обучаться стрельбе и переодеваться в мужские одежды для соревнований, отсюда и постоянные побеги из дома с совершенно безумными целями.
И ведь одна сторона меня прекрасно осознавала, что добром это не кончилось бы. Я вела себя отвратительно, ставя под угрозу не только своё имя, но и репутацию целого рода. В конце концов, мой отец, постоянно выходящий в свет, не получил одобрения, если бы в газетах осветили то, что его единственная дочь, вместо вышивания и танцев, занималась тем, что в сомнительных компаниях разгуливала по публичным домам и играла в карты на куртизанок. И я шла на это осознано, хотя бабушка постоянно утверждала обратное, закатывая глаза.
Другая же сторона просто желала свободы. Чтобы не указывали что делать, как одеваться и говорить. Не хотелось сидеть взаперти в ожидании официального разрешения на выход за пределы поместья, не хотелось жить по чьей-то указке. Во мне говорили материнские гены. До того, как матушка познакомилась с отцом, она была сбежавшей дочерью некого аристократа. Не стерпев домашнего насилия, она отправилась в путешествие по стране вместе с бродячими актёрами и певцами. У неё был чудесный голос.
Я любила Ваалберита, правда, любила, но понять его не желала.
— Рэй!
Ускорила шаг, стремясь оказаться подальше от этого места. Перед Зафертом извинюсь позже. Всё же это его триумф, с которого я позорно сбегала. Но, думаю, он всё поймёт. Дракон нагнал быстро, схватил за руку, дёрнув на себя, заставив развернуться.
Упрямо дёрнула рукой, пытаясь вырваться из железной хватки, подняв лицо. На компромиссы идти не желала. Глупая идиотка. Вместо этого продолжала смотреть на непроницаемое лицо лорда Гьерца, чувствуя, как желание сбежать усиливалось с каждой секундой.
— Твоё стремление сбежать выглядело глупо, — иронично произнёс он, когда я перестала дёргаться, переводя сбившееся дыхание. Хоть рана на животе окончательно затянулась, мышцы изредка сводило неприятной судорогой.
— Твоё желание запереть меня в замке выглядит глупо, — огрызнулась. — Если ты полагаешь, что тем самым избавишься от проблем, то это заблуждение. Ты не решаешь проблему, ты просто стремишься свести её проявления к наименьшему значению. Спешу обрадовать, это не сработает.
— Прекрати вести себя, как ребёнок.
— Твои глупые решения заставляют меня так себя вести! — не сдержавшись, выкрикнула ему в лицо, практически моментально пожалев о вспышке.
От мужчины явно потянуло угрозой. Я не могла видеть, но прекрасно ощущала на неподвластном глазам уровне. Хотелось сжаться, закрыть глаза и забрать слова назад. Изначально ведь понимала, что спор не приведёт ни к чему хорошему. Понимала и всё же начала спорить, не желая оставлять всё на подобной ноте. Молодец! Добилась что хотела?
— В тот момент, когда я опустил тебя на землю без чувств и увидел кровь, — напряжённо заговорил владыка, — подумал, что опоздал. Зверь взбесился. Ещё никогда я не ощущал такую ярость, как в тот момент. Никогда инстинкты зверя не становились превыше моих, но в тот момент что-то поменялось.
Я замерла, изумлённо сопоставляя в голове услышанное.
— Ты боялся потерять не меня, а контроль, — медленно прошептала, прекрасно осознавая всю степень правоты. — Зверь слишком негативно отреагировал на мою кровь, ты этого не ожидал, поэтому и не навещал меня. Боялся реакции зверя на беспомощную меня?
— Это не так.
— Правда? — раздражённо спросила. — А нечто мне подсказывает, что я всё правильно сказала. Силы, какая же я дура, — отвернулась от него, почувствовав, что руки больше не держат. Накрыла лоб холодной рукой, стремясь успокоиться. — Думала, что нужна тебе, а оказывается… Скажи, если не привязанность дракона, ты бы прилетел так быстро?
Договорить успела с трудом, меня рывком развернули, прижав к стене. Ваалберит целовал напористо, обхватив ладонями моё лицо, сжав, не давая и малейшей возможности отстраниться. Забившись в его руках раненной птицей, я зашипела, почувствовав болезненный укус. Дракон не жалел, беря то, что считал по праву своим. И я сдалась. Не сразу и с большой неохотой, но уступила ему, позволяя рукам безвольно упасть вниз, а рту приоткрыться.
Горечь душила, сжигая чувства изнутри. Желание оттолкнуть и притянуть владыку ближе были равносильными. Мне хотелось раствориться в его безжалостности, чтобы в следующую секунду восстать из пепла. Плаксиво всхлипнула, когда он спустил руки вниз, оглаживая бока, бесстыдно сжимая грудь, надавливая, массируя. Не выдержав, подалась вперёд, обнимая его за шею, вжимаясь в торс, будто действительно стремясь раствориться.