С неохотой Ваалберит отстранился, уткнувшись своим лбом в мой, переводя дыхание. Я смотрела вниз, пряча покрасневшие щёки, боясь этого пронзительного душу взгляда.
— Услышав о привязанности драконы, ты стремишься уязвить меня в малодушии, — спокойно заговорил Ваалберит, — но постоянно забываешь, что я выбрал тебя раньше, ещё на балу решив, что ты будешь моей.
— Когда я пригласила тебя на танец?
— Нет, когда я ответил, — он коротко улыбнулся, когда я всё же несмело взглянула ему в глаза. — Тогда я подумал, что такая смелая эльфийка заслуживает больше, чем просто танец. А когда боги избрали нас, то понял, что не ошибся.
Устало покачала головой, не слишком уж веря в столь громкие слова, но глаза. Глаза никогда не лгали. А в этот самый момент владыка смотрел на меня столь открыто и уверенно, что я просто не могла злиться. Не тогда, когда в животе порхали бабочки.
Глава 19.
Несмотря на успешный переворот и последующие события, отец продолжал открыто недолюбливать Ваалберита. Мне не оставалось ничего иного, как каждый раз наблюдать за их недовольными взглядами в сторону друг друга за столом. Заферт, что после бала был полностью погружён в государственные дела и даже за завтраком уже сидел, вчитываясь в очередное постановление, практически не обращал внимания на то, что творилось вокруг.
Драконы собирались отбывать со дня на день. Владыка не раз открыто говорил о своих намерениях и о том, что гостеприимством демонов не стоило злоупотреблять. Лорд Гальтзер, что должен был уехать на следующее утро после коронации, неожиданно принял решение задержаться. Ко двору в светло эльфийском королевстве его не очень уж и ждали.
Разговора с отцом я ждала и боялась. Зная папеньку была точно уверена, что избежать не удастся. Тот был слишком упрям, всё ещё стремясь огородить меня от жестокой реальности. Даже факт того, что я принимала прямое участие в перевороте и получила боевое ранение, его нисколько не остудил, скорее, наоборот сильнее распылил.
Ваалберит относился к происходящему с привычной насмешкой, что, впрочем, никогда не обращалась в нечто большее, например, в открытый спор. В подобном предвоенном состоянии прошло порядком двух дней. На третий после обеда мы должны были попрощаться и отбыть восвояси. Чувствуя некую тоску, я прогуливалась по дворцу, понимая, что буду скучать по Хаяне и Заферту, с которым успела неплохо поладить.
Погружённая в неутешительные мысли, я дошла до парка, где опустилась на скамью, вдыхая влажный воздух. Там отец меня и нашёл. Бесшумно пройдя по дороге, он присел на другой конец, положив ладони на колени, застыв. Я не взглянула в его сторону, продолжая наслаждаться тишиной и спокойствием. Демонический парк мне пришёлся по душе ещё с первого посещения.
— Мне жаль, что всё так обернулось, — заговорил родитель, собравшись с мыслями. — Стремясь освободить тебя из одних оков, я загнал в другие, подвергнув опасности.
— Ты не мог знать, что всё так обернется, — не согласилась с ним.
— Но я догадывался, лживая натура демонов известна на четырёх континентах, — упрямо продолжил гнуть своё отец. — Я не хотел, чтобы так всё обернулось, — заключил он. — Однако хотел поговорить с тобой не об этом… не только об этом. Ваш брак ведь ещё не консуммирован, я всё ещё стремлюсь освободить тебя от замужества, если ты…
— Я не хочу.
Повисла тишина. Я не смотрела в сторону отца, прекрасно зная, как именно он сейчас выглядел. Так яро ратовать за мою свободу, стремиться к освобождению, чтобы потом услышать такие простые слова в ответ. Не удивительно, я бы тоже была в шоке и немного обиделась. Но сердце при этом предательски молчало, значит, всё сделано правильно.
Не могла сказать точно, но пройдя с Ваалберитом через весь этот ужас, пришло осознание, что этот дракон мой. Не идеальный, он постоянно выводил из равновесия своими насмешками и излишней холодностью, но при всём этом я видела в нём буквально родственную душу. Как бы по-девичьи это не звучало. Я чувствовала его всей кожей, один его взгляд заставлял нечто внутри дрожать в предвкушении.
И если я уйду сейчас, то потеряю это, а мне не хотелось. Отчаянно, до дрожи в коленях и сухости во рту не хотелось.