Аргентина и так очень отдалённая от всего мира страна. Когда там живешь кажется, что ты попал на другую планету. Это чувство не покидает тебя очень долго. Меня бы оно не покинуло до самой смерти, это уж точно. Это стимулировало меня к тому, чтобы улететь на север от неё в своё время. Многие привычки местных жителей берут начало ещё в прошедших веках. Женщине трудно найти работу после тридцати пяти, она «ама де каса» — домохозяйка и не более, мужчине найти работу после сорока тоже большая проблема — должен иметь свой бизнес. Если у тебя бизнес, то работать на нём могут только наёмные работники. Ты тоже можешь трудиться, только тебя уже никогда не примут в среду таких-же владельцев. Твою квартиру должны убирать Перуанцы, а ты не можешь в противном случае с тобой перестанут здороваться соседи. И ещё множество условностей и местных проблем.
Только бесконечные дожди мая чего стоили! Майский дождь может идти неделю или даже больше ни на минуту не прерываясь. И это не просто дождь, а сильнейший ливень. Во время такого дождя все в квартире отсыревает — отопления в домах-то нет. В некоторых районах города улицы превращаются в реки, где глубина воды доходит до двух метров. Старые дома так и строили на фундаментах двухметровой высоты. В январе нестерпимая жара, а в июле холод. Обычного гриппа и того там нет. Ну нет гриппа и всё тут. Не выживают вирусы. Как же нормальному человеку там выжить? Уныло. Как протухшая вишенка на торте — природа вся не русская. Нет, Аргентину можно посещать, но жить в Аргентине не стоит. Это моё твёрдое мнение.
Есть, конечно, и свои плюсы. Прекрасные и не дорогие продукты, попугаи зелёные вместо ворон, птички колибри над цветками. Но Северная Америка гораздо лучше.
И пошли мы до города Кальяо на борт «Звезды» и опять все вместе в семидесятые. Ничего, «Золотая лань» выдержала троих. На «Звезде» после акции в Перу оставались Банщик и Мухаммед с собакой и котом. Выделили им оружия сколько они попросили сами. Идти им в этом времени до Пуэрто Монтт в Чили. Это самый близкий порт, из которого можно быстро попасть в город Сан-Карлос-де-Барилоче в Аргентине. Кто в теме, тот знает о чём я пишу.
А пишу я о следах фюрера в Аргентине. Нам необходимо распутать этот клубок лжи и намеренного искажения фактов. Вот этим мы обязательно займемся, иначе нам в подземную Антарктиду не попасть.
Мы же втроём полетим в Кёнигсберг и всё, что у нас в багажнике спрячем в бункере Вервольфа у кинотеатра Родина, что на улице Киевской. Ещё у нас много работы в Польше. Затем я вернусь на борт «Звезды» уже в Пуэрто Монтт.
Скафандр опять выдержал нас троих. В бункере мы выгрузили весь багажник. Ира и Сергей уехали работать каждый в своей сфере, а я понёсся в Балтийскую Русь. Там обстановка накалялась не по дням, а по часам.
Созванный по инициативе США Совет Безопасности ООН принял по нашим трём осколкам России отдельное постановление «О жёстком принуждении к миру.». Мало этого, в отношении Калининградской области они приняли ещё и отдельное решение о передаче её в состав Германии в связи с выходом всех сроков оккупации. Так и написали «оккупации».
Время всё больше спрессовывалось в твёрдый гранит какого-то ненормального бытия. На юге бывшей страны шли кавказские войны, а вернее геноцид народов Кавказа. Вот когда они поняли кто они на самом деле в глазах всего мира. В центре всё было наоборот, кавказцы уничтожали остатки русского населения в Москве и прилегающих областях. И тут уже русские понимали, что такое многонациональная страна. Железная рука голода схватила города бывшей страны мёртвой хваткой. И не правы были фантасты пост апокалипсиса, заменителем денег стали не патроны, а обычная еда.
Но народ есть народ. Через пограничные переходы из Польши и Литвы к нам потоком везли продукты, одежду, другие товары. Мы платили, не скупясь — пусть соседи перед смертью порадуются барышам. Должен же и у них быть праздник в жизни. Но тут в порты этих стран валом повалили военные транспорты.
Естественно мы проплатили оголтелую пиар компанию против милитаризации Балтики, не без этого. Мы ловили натовских вояк на пьянстве, изнасилованьях и прочих неблаговидных поступках. Потом стали устраивать диверсии на мостах, соединяющих дороги, что вели к нашим границам. У нас совершенно не было танков. Заменителем танков стали долговременные огневые точки по границам, каждая друг от друга не более, чем в двух-трёх километрах. На грузовики мы наваривали тонкие листы корабельного железа и ставили крупнокалиберные пулемёты и мелкокалиберные пушечки. Всё в духе современных войн на Ближнем Востоке.