Заедаться мне было нельзя, но измученное сегодняшним непосильным трудом тело требовало если не перезагрузки, то уж точно заправки под пробку. Всё было вкусно и в конце банкета я был счастлив и улыбался как идиот на ярмарке. Выйдя из ресторана у меня появилось желание осчастливить весь мир.
Постоянное одиночество яхтсмена Балтийского моря меня стало несколько напрягать. На глаза попалась витрина зоомагазина «Какаду». Я всегда был против таких заведений. В них продавали бедолаг, иногда до смерти. Сами понимаете, бизнес и ничего кроме. Но тут я подумал о коте Матроскине, о том какой он мог бы быть интересный собеседник, а ещё лучше собака, она бы даже охраняла «Звездочку» в дальних странствиях. Вот только, что будет делать четвероногий друг, если я преждевременно уйду на поля вечной охоты? Поразмыслив немного и представив дней суровых бытие, я решил, что слишком мрачно смотрю на будущее. Эх, была не была, чёрт не выдаст, морская свинка не нагадит и кот не объест. Я решительно направился в сторону магазина владельцев зверей наших меньших.
В магазине пахло собачьим кормом и помётом попугаев. Хорошо, что они не продавали гиппопотамов, у них места было мало, наверное. Походив вокруг стеллажей с кормами змей, черепах и пингвинов, я нашел и невольничий рынок. В клетках сидело молодое поколение разных зверят, вместе с мисками и пластиковыми игрушками для зверей. Котята были справа, а слева резвились щенята. Ну вот как-то не глянулась мне эта братия, все, как на подбор размера обычной лампочки на 60 ватт. Решил спросить продавца, есть ли у них чуть подросший контингент, а то разница в возрасте между мной и зверской ребятней меня как-то не вдохновляла.
Подойдя к прилавку я никого не увидел. Свершилось, здесь уже коммунизм, бери что хочешь и улепетывай. Однако за ширмой был слышен какой-то спор. Позвонив в колокольчик на прилавке, я дал знать спорщикам о наличии покупателя, возможно даже оптовика. Спор угас и из-за ширмы показалась прекрасная незнакомка из ресторана и тщедушное создание лет девятнадцати мужского пола с очками на выдающемся шнобеле рубильником. Извините, но иначе это чуда природы назвать невозможно в принципе.
Оба персонажа что-то залепетали на литовском. Я, к сожалению, кроме лабас вакарас и лаба дена ничего не понимал на этом, довольно распространенном в узких кругах мирового сообщества языке. Попросил слезно их на плохом английском общаться со мной на более известном мне наречии, на суахили или исландском, например. Видя их некоторое замешательство спросил, что мне было надо на русском и, о чудо, получил вполне разумный и понятный ответ на языке Левы Николаевича Толстого и Иван Алексееча Бунина. Мальчишка продавец был в каком-то ступоре, видимо двойку получил сегодня в школе, и отвечала мне беленькая фемина.
Она сказала, что взрослые особи у неё имеются, но не здесь, а в некотором отдалении от городской черты и, что если я хочу, то она вполне может меня туда доставить. Однако цена поездки будет включена в покупку вне зависимости от наличия последней. Находясь в добром настроении, я вполне был согласен с такими грабительскими условиями договора. Ничто не бодрит мою кровь более, чем сидение в автомобиле, котором управляет блондинка. Увы я знал это, нередко сидя вместе с моей женой, иногда я даже отваживался садится впереди. Езда захватывала дух.
Мы вышли из торгового комплекса, сели в приятную и ухоженную темно вишнёвую «Ауди». Мне стало сначала неловко, но потом я вспомнил, что все-же сегодня был в душе, а значит не запачкаю сидения на край. Мы резво попилили куда-то, куда я вообще не знаю, и попутно стали знакомится и обмениваться битами информации. Её звали Маргарита Ивановна и она была владелицей четырёх зоомагазинов, одной ветеринарной аптеки, одной ветлечебницы и одним приютом для собак и кошек. Последнее было скорее увлечением, чем бизнесом. Я рассказал, что мне на мою яхту нужен четвероногий друг, ибо принимать кошачьи или собачьи роды мне в шторм будет несколько не ловко, я же не собачий акушер, наконец.
Убежище для зверей было не далеко от города. Когда-то это была колхозная звероферма. Зверей, как и колхоз сожрала самостоятельность Литвы. Земли вокруг скупили местные землепашцы или те, на кого они теперь работали, а сам домик и часть территории, занятой когда-то клетками, купил отец Риты, а вскоре и умер. Мамы она и не знала, она умерла, когда Рите было четыре года. Вот теперь за свои деньги и, получив на словах, поддержку городских властей она на пожертвования и ведет этот странный бизнес. Несколько дней назад ей привезли черную чистопородную собаку породы ньюфаундленд трёх лет. Удивительно спокойную и со всеми бумагами по родословной. Старый хозяин её умер и наследникам она была совершенно не нужна. Так за разговорами мы и подъехали к убежищу для собак и кошек.