Я взял круто на правый борт, подошел к порту Владиславово и встал на якорь в полумиле к северу от оконечности его мола. Оставил на вахте Цыгана, а сам завалился спать в рубке.
Разбудила меня, уже ближе к полудню, ругань Банщика. Оказалось, что злопамятный кот, проспав всю ночь на ногах Славки, все-таки пометил, из чувства мести, его новые сандалии. Спустившись на палубу, я предал очередные сандалии анафеме моря и попросил Банщика не начинать мировую войну хотя бы полчаса, нужные мне на утренний туалет. Чистя в очередной раз зубы, я подумал, что олуши и глупыши по сравнению с моей командой просто маленькие и очень забавные амурчики по утрам.
Обеспечив старшего помощника капитана обувью и пообещав расстрелять Джасика показательно перед строем за порчу имущества корвета в подходящий следующий раз, я приготовил завтрак себе и всей команде, поел с аппетитом, снялся с якоря и продолжил путь на Гдыню.
Военный совет мы собрали через час почти на траверзе маяка Хель в рубке. Присутствовала вся команда и я. Обрисовав ситуацию на сегодня и предложив план по спасению мира, я попросил обсудить его в тесной компании. Банщик спросил меня почему я спас только его тогда, когда спас, а не раньше, на пример вместе с Милой? К сожалению, я не Творец, я самозваный Хранитель с кучей запретов за плечами. Я делаю только то, что могу и не боле того. Вопрос отпал с повестки дня. Приняв в целом мою версию плана спасения мира, мы постановили начать дело с поисков ресурсов, необходимых нам.
Прежде всего мы наметили порядок вахт на борту яхты, так как постоянно всех кормить, стирать, мыть посуду и мыть яхту одному мне стало уже тяжело. Мы поделили этот груз пополам с Банщиком. Сразу после совета «У Хеля» Слава пошел мыть палубу и плескаться вместе с Цыганком. Я остался в рубке так как тут пошел район интенсивного судоходства на подходах к Троймясту. В порт мы решили пока не заходить и поберечь деньги за стоянку, тем более, что у нас есть скафандр для выхода на берег в любое время.
Я встал на якорь на внешнем рейде Гдыни подальше от берега. Затем мы плотно поели, оделись в рабочие комбинезоны и отправились на первую акцию по спасению мира. В скафандре нас стало уже двое. Один управлял, а второй был пока наблюдателем, как говорили перед войной авиаторы — летнабом. Нашей целью стали сокровища квартиры родителей Банщика и сопутствующие боевые акции. Сокровища квартиры можно было изъять довольно просто.
Спасать своих родственников, погибших или умерших в прошлом мы не могли, на это был запрет Творцов. Это я понял, пытаясь спасти своих. Поэтому если бы я, например, погиб в акции в прошлом, мои, даже прошедшие инициацию, дети не смогли бы меня спасти. Правда убить меня или Славу было бы довольно сложно простым оружием, кроме термоядерного или равного ему по мощности. Скафандр охранял нас даже на расстоянии нескольких километров от кабины.
Мы вылетели в северном направлении поставив полную защиту от случайных наблюдателей и перейдя в полете в раннее утро 29 августа 1941 года.
Пролетев Таллин на бреющем, мы видели, как в город входят колонны гитлеровских войск, добивая остатки гарнизона. Здесь мы никого спасти уже не могли.
Мы понеслись за конвоем, уходящих на восток транспортов и кораблей. Картина была ужасной. Самолеты Люфтваффе добивали конвой почти безнаказанно. Жидкая зенитная оборона с бортов не могла сделать ничего против бомбардировщиков Геринга. Мы тоже не могли по ним работать, так как действовал запрет. Видимо те, кто погибал на судах и кораблях должны были погибнуть, чтобы временная линия не изменилась.
Подлетели к Гогланду. Здесь часть судов выбросилась на каменистый берег, а часть ушла под воду, но к берегу плыли десятки шлюпок. Вспомогательные катера флота старались подобрать из воды тонущих людей и отвезти их поближе к берегу. Моряки и солдаты были сильнее женщин и детей, поэтому их спасалось больше. По берегу острова в разных направлениях бегали полуголые люди, обезумевшие женщины и орали дети. По ним работали немецкие самолёты. На берегу практически не было зенитного прикрытия. Конечно велся огонь стрелковым оружием, но он был абсолютно безрезультативным.