В России Время Негодяев сменялось на Окаянное Время Армагеддона досрочно, как выполнение пятилетних планов, в легендарном своей жестокостью СССР.
Начало конца негодяев
Подполковник Дмитрий Арсеньевич Костылев служил одним из секретарей Топоева Николая Гавриловича, министра обороны России. В этот злополучный понедельник он, вместе с ещё десятью офицерами, сопровождал Топоева в Кремле на совещание силовиков с президентом, посвящённому гибридной войне с Украинской Федерацией. Обсуждались вопросы снабжения армий мятежных, не признанных никем в мире, республик Одессы, Донецка, Луганска и Крыма. Начало совещания транслировалось в прямом эфире, что само по себе было очень редким делом в России.
Совещание началось ровно в десять часов. Через пять минут после начала земля и все здание Большого Кремлевского Дворца заходило ходуном от сильного землетрясения, затем на дворец невзначай наткнулась взрывная волна, которая в одно мгновенье выбила все окна вместе со всеми рамами. Стекла в окнах были не простые, а противопульные, но даже они, полопавшись, вылетели из окон. Одно такое и срезало, как бритвой, голову Тупикину. Шеи у всех на земле людей, включая бомжей и президентов, сделаны одинаково. Кости, немного мускулов, жгуты нервов и большие вены и артерии, которые питают кровью не только головной мозг, а и язык и даже зубы. Хотя зубы, пожалуй, не питают. Про зубы не знаю, посмотрите в Гугле. Ещё они питают кости черепа, иногда, очень нередко они так питают мозг, что он захлебывается в крови и умирает от избыточного рвения этих самых вен. Но Тупикин умер не от этого, а от стекла, летящего, словно коса на сенокосе, но со скоростью, совсем чуть-чуть превышающей скорость пули. Вжик и нет головы на плечах.
По правде сказать, голова и до этого совсем и даже вовсе была не Тупикина, а одного из пяти его двойников. Самого Тупикина зарезал ныне не известный немецкий врач на операции по удалению опухоли мозга ещё в две тысячи шестом году. С тех пор много воды утекло в речке Волге, но страной правил, избирался и неизменно переизбирался подавляющим большинством голосов всего российского народа президент Тупикин, не взирая, так сказать. Такое положение вещей создал ещё непревзойденный авантюрист Алоизыч в Германии сороковых годов прошлого века и было подхвачено всеми самыми мудрыми и легитимными правителями стран после него. Зачем менять то, что хорошо вписывается в систему. Новое может и не вписаться или вписаться не так, а боком и у тебя перед носом будет не приятное лицо, а, извиняюсь, что-то не совсем хорошо пахнущее унитазом. От греха и впредь, решили на закрытом съезде партии Российского Выбора бывшие правоверные коммунисты, помнящие ещё развал СССР. Действительно это сути дела не меняет, ведь правда?
На месте головы Не Сменяемого в прямом эфире оказался большой фонтан крови, который забрызгал всех полководцев, сидевших и стоящих ближе всего к Вождю. Нет, вожди это у неразвитых краснокожих, у нас всегда и во веки веков Лидер Народа.
Так как часть телевизионщиков была также посечена осколками совсем до смерти, а часть удивлена до изумления несущемся к стратосфере сияющим потоком из остатков зданий КГБ, никто не прервал стрим прямого вещания не только в кабельных сетях, в эфире, но и в сети Интернет. Поэтому все домохозяйки страны и за рубежом, все пенсионеры и все безработные, а также часть слишком богатых людей, которым нечего было делать, успели увидеть и эпохальную струю крови, и голову Лидера с размаху припечатавшуюся в голову великого полководца из Сибирской глубинки, маршала всех родов войск по порядку, Лидера Военновоздушнокосмических сил России Топоева Николая Гавриловича и то, как голова последнего лопается арбузом на две неравные половинки. Там, где было больше кости, там было розово, а где был остаток мозга было красно-серо. Затем все увидели, как начинают полыхать стены зала заседаний и остатки караула совсем как живых манекенов, который стоял по стойке смирно во время военного совета стратегов и тактиков гибридного боя.
В это время Дима, мотая немного контуженной головой, уже бежал к дверям убежища в глубоком подвале здания. Убежище было рассчитано на термоядерную атаку любых супостатов, включая США и исламских экстремистов. Оно вмещало никак не меньше тридцати тысяч человек. Он подбежал вовремя. Правда в убежище не пускали раненых, а он с ног до головы был забрызган кровью. Пришлось снять китель и показать, что ран на нем нет, а кровь совсем не его. Его впустили и тут раздалась немилосердно ревущая музыка сирены.
Громадная и чрезвычайно тяжелая бронированная плита стали стала опускаться с потолка в выемку на полу. Это радиационное заражение достигло пределов глубоких подвалов Кремля. Толпа погибающих, раненых и ещё совершенно живых ринулась в последний и решительный бой. Побеждали молодость и сила, старость и ущербность отлетала к стенам и топталась ногами. Женщин и детей не было вовсе. Они сидели по домам и смотрели эротический балет «Лебединое Озеро» запоздало транслируемый всеми каналами телевиденья России, либо возносились к Творцам бестелесными матрицами душ, не женское и не детское это дело в бой идти. Плиты, отрезающие убежище от общего мира всех людей, на всех входах в подземный рай для избранных, неумолимо опускались. Толпа жаждущих жизни напирала, как мясо в мясорубке под действием шнека напирает на крестообразный нож. Кто-то на самом входе ломал конечности, кто-то испускал дух и падал под ноги толпы, для всех плита становилась вершителем судеб и высшим прокуратором. Вот уже осталось не более полуметра от пола и послышался хруст костей и рев нескольких бедолаг, которых давила медленная плита в своём неумолимом и дьявольски медленном падении. Хруст костей и хрипы умирающих затихли и на счастливчиков опустилась тишина.
Все спасшиеся проходили далее по коридору в камеру дезактивации, где всем приходилось раздеться донага, пройти душ и одеться в голубые робы, подобные комбинезонам моряков на атомоходных подлодках. При этом Дима сорвал с кителя «с мясом» свои награды, включая Звезду Героя России, награды и личные документы бережно завернул в полиэтиленовый мешочек, оставшийся от завтрака, а парадный китель, посечённый стеклом и залитый кровью обеих Лидеров, бросил в общую кучу тряпья. Парадку он шил на заказ и ему было её немного жаль, как память о месячном денежном довольствии. Комбинезон сиротского приюта имени подплава, в карман которого он положил полиэтиленовый мешочек, был совсем не равноценной заменой парадного кителя и брюк.
В убежище было тихо, играла приглушенная легкая музыка, льющаяся из скрытых репродукторов. Никто не знал, как себя вести и что им всем делать. Все скопились в громадном и пустом зале. Всех спасшихся было не более трёх сотен. Через неприметную дверь к ним вышел генерал лейтенант в форме и дал команду построиться. Так как почти все были офицерами, команда была выполнена чётко и без задержки. Генерал представился Чертаковым Александром Дмитриевичем, командиром данного убежища. Он рассказал, что сейчас всех перепишут и покажут каждому его место. Офицеров ниже подполковника не было. Из гражданских было не более десятка разного рода референтов и переводчиков. Пяток женщин довершали картину Репина «Приплыли». Только на картине были монахи, приплывшие к женской купальне, а тут всё было с точностью до наоборот. Всем хватило места, кроме погибающих на поверхности тысяч людей. Когда тебе на голову падает расплавленный кусок стены или железа, когда идет дождь из расплавленных камней и кусков металла, у тебя очень мало шансов остаться просто калекой. Если бы двери убежища не были закрыты, то спасти можно было бы во много раз больше людей, в разы больше. Но двери закрыли.
Костылев попал во взвод внешней разведки. Взводом это было назвать трудно. Просто семь человек, потенциальных смертников. Все они были подполковниками. Только он один имел реальный опыт разведок. В недалеком боевом прошлом он прошел Одесскую войну и войну в Сирийско-Алавитском Эмирате. С него началась и на нем закончилась краткая, но эпическая история внешней разведки убежища номер один.